Она очень внимательно посмотрела на меня, на мгновение мне показалось, что она колеблется, более того, почти готова рассказать что-то важное, но… Нина покачала головой и заметила серьезно:

— Мне нечего скрывать. — А я поняла, что до откровенности нам далеко.

Ее рассказ звучал вполне убедительно, и у меня не было повода заподозрить ее во лжи, если бы я не видела ее состояние: она была напугана, нет, почти раздавлена, но быть откровенной до конца не пожелала.

— Если Юля появится или позвонит, попросите ее оставаться дома, это лучше для нее.

— Но ведь девочку не подозревают? — испугалась Нина.

 — Это ведь абсурд. Не могла же она быть причастна к убийству отца?

Я решила, что Нина для меня человек-загадка. Вне всякого сомнения, она переживала за Юлю, а если девица-шантажистка заслана сюда отцом, или кем он ей доводился, то такая забота о ней более чем странная.

— Я хочу найти вашу дочь, а не заниматься убийством, это дело милиции.

— Но вы должны понять. Юля здесь ни при чем.

— Нина Константиновна, — вздохнула я, — вам не кажется, что вы сами себе противоречите?

— Нет, не кажется. Возможно, у этих людей и были какие-то планы, но Юля не могла…

— Тем скорее ей следует встретиться со следователем и ответить на его вопросы.

Нина Константиновна, час назад я уже заезжала к вам, тогда мне никто не открыл. Где вы были в это время?

— Лично я?

— И вы, и Юля, и ваша домработница.

— Должна я это понимать так, что вы подозреваете нас в убийстве?

— Не должны, — покачала я головой.

— Да? — она вроде бы удивилась. — Тогда почему вы спрашиваете?

— Потому что следователь непременно задаст вам этот вопрос, а мне важно знать, что вы на него ответите.

— То есть мы все-таки подозреваемые?

— Я бы не стала так формулировать, но обстоятельства появления в вашем доме Юли следователя непременно заинтересуют. И вопросы, безусловно, будут.

— Пожалуйста. Екатерина Владимировна ездила в магазин, она всегда в это время отправляется за продуктами, я принимала ванну, а Юля скорее всего звонка просто не слышала, она очень громко включила музыку. Когда я лежала в ванне, казалось, что она гремит над ухом.

— То есть вы не уверены, находилась Юля в доме или нет?

— Ольга, ради бога… она не может иметь к этому отношения, дело не в этом…

— А в чем? — спросила я, глядя ей в глаза.

Она отвела взгляд.

— Я боюсь за дочь. Ради бога, помогите.

— Вам кто-то звонил, требовал денег?

— Нет-нет, — испугалась она. — Я же объяснила, меня мучает мысль, что… что это как-то связано с гибелью ее друга.

— А смерть отца Юли вы с ней не связываете?

— Конечно, нет. Вы уверены, что это не ограбление?"

"— Деньги не взяли.

— А если дело не в деньгах? Вдруг грабителю понадобилось что-то другое?

— Интересно, что? — усмехнулась я.