Мне бы йогой начать заниматься или практиковать дыхательную практику, но только не орать благим матом на микроволновку, что вскипятила молоко; на нож, которым я поранила палец; на миску на полу, благодаря которой я растянулась как морская звезда; на утюжок, что решил сломаться в самый неподходящий момент.

— Месячные?.. — в приоткрытую дверь Лёля просовывает пачку тампонов с плиткой шоколада. Моего любимого. Молочного с орешками.

— Техника ополчилась против меня, — разламываю плитку шоколада под дверной скрип. — Боюсь ещё что-то сломать.

— Я сейчас включу нашу любимую, — убегает за телефоном обратно в комнату. Включает трек № 5 в своём плейлисте, когда «всё заебало». — Фима! Подпевай!

«Но пятый мой — совсем не такой,

В его руках я таю как снег.

Меня уносит теплой рекой в поднеб-е-е-есье».

К делу подключается фен, чьи потоки горячего воздуха обдувают моё лицо и влажные волосы. Далее я изображаю из себя поп-звезду мирового уровня, выпячивая задницу и уже использую прибор не по назначению как микрофон.

— Даже не вздумай рисовать стрелки, — Лёля отнимает у меня косметичку, когда моя рука уверенно тянется за коричневой подводкой в виде фломастера.

— А тогда как Потапов разглядит на моём лице глаза?!

— Он смотрит только на твои сиськи, а времени у тебя практически нет. Либо стрелки, либо завтрак, — со звонким шлепком возвращает косметичку на пластиковую полочку.

Почему нельзя совместить завтрак и стрелки?

Лёля была права.

Криво нарисовав стрелку на правом глазу (у меня она всегда выходит на этом глазу кривой), психую ещё больше. Смываю всю косметику со своего опухшего вчерашней попойкой «личика».

— Лёль, найди мои солнцезащитные очки! — далее цежу сквозь зубы: — с добрым утром, блять.

Девушки не должны ругаться матом и какать. Если и делают последнее, то исключительно цветочками без запаха и сопутствующих звуков – гласит неписанный закон о женской привлекательности.

Ох, вы бы только знали, сколько нецензурных слов я сейчас сдерживаю, то всячески поддержали меня от падения своего морального облика перед хамоватым индивидуумом.

Чтобы не стоять в пробке, дошла до метро быстрым для себя шагом. С одышкой пересекла турникет, а далее как в тумане под мой истошный вскрик. Удобные туфли отправятся в мусорку из-за нерасторопного амбала, что дышит на меня перегаром.

Я тоже не настолько невинна, чтобы его критиковать. Но границы же надо соблюдать! Шаг влево, шаг вправо – одна испорченная туфля.

— Кис, мне некогда с тобой трындеть, — ленивым движением достаёт из кошелька пятитысячную купюру и кидает мне её в ноги. — Купи ещё одну шавуху и «заешь» своё горюшко.

— Вот ты дерьма кусок, — шиплю змеёй ему в лицо, наступаю целой туфлёй на носок его кроссовка.