Я запустила руку внутрь и вытащила… паспорт в розовой блестящей обложке. Кто бы удержался и не раскрыл документ? Я уставилась на фото, лицо показалось мне знакомым. «Назарова Валерия Семеновна, 1980 год рождения». От неожиданности я привстала из коляски, оперлась на больную ногу, взвизгнула, поджала ее и снова уставилась в паспорт. Как он попал в стиралку? Или я ошибаюсь?

Меня всегда удивляет, ну каким образом пограничники всех стран легко узнают граждан по маленьким снимкам? Я в своем паспорте и я в жизни — совершенно разные люди. Во всяком случае, очень надеюсь, что это так. Тетенька средних лет с выпученными глазами, глупо приоткрытым ртом и всклокоченными короткими волосами — вот что увидит офицер, заглянув в паспорт гражданки Васильевой. А кто стоит у белой черты границы? Симпатичная женщина с умеренным макияжем и стильной прической. Я решила слегка отпустить волосы, и теперь при желании могу завязать хвостик. Вероятно, паспорт принадлежит другой Валерии, хотя, надо признать, она будто сестра-близнец матери глухой девочки. Я перелистала странички и нашла штамп прописки, а в графе «дети» стояло: «Анастасия». Имелась и отметка о бракосочетании с неким Владимиром Назаровым.

Забыв о стиральной машине, я поспешила к кассам, показала служащим паспорт и спросила:

— Девочки, вы видели эту женщину?

Кассирши переглянулись.

— Че, нажаловалась? — спросила одна и одернула футболку с бейджиком «Влада». — Она вам кто? Мы ничего плохого не сделали, правда, Мила?

— Не имеем права запускать посторонних в подсобные помещения, — запричитала Мила. — Вдруг товар испортят. И вообще, она ку-ку!

— Психичка, — резюмировала Влада. — А зачем она вам?

Я спрятала паспорт в сумочку.

— Девочки, эта женщина бросила глухую дочь, мне надо найти безответственную мамашу.

— Гадина, — возмутилась Влада.

— Как это бросила? — заморгала Мила.

— Оставила ее в приюте для бездомных, — вздохнула я, — удрала на море с каким-то мужиком. Вчера отчалила. Попробуйте вспомнить, с кем она была?

— А ты кто? — проявила бдительность Влада.

— Помогаю приюту, где оказывают помощь нищим, — пояснила я. — Настя пока у нас. Но долго мы не имеем права держать ребенка, к тому же девочке необходима дорогостоящая операция, ей можно восстановить слух, но без согласия матери хирург не приблизится к ребенку, следует срочно отыскать мамашу.

Влада сложила руки на груди.

— Думаете пристыдить ее? Ничего не получится! Стервы о родных детях не заботятся.

— Настя симпатичная и умная, — продолжала я, — есть шанс найти ей приемную семью, где полюбят несчастную девочку. Но пока Валерия в бегах, у ее дочери нет шансов на счастье. Официально Назарову прав на малышку не лишали, судьба Настеньки — жить в особом интернате для детей с дефектами.