А поскольку Джейсон есть Джейсон, он еще и воспользовался поводом прижаться своим почти голым телом к вырезу шелка и бархата у меня на спине. Он нежно поцеловал меня в шею сзади, и у меня по коже побежали мурашки.

— Я не могу снова стать просто членом стаи, не могу.

Я знала, что он хочет сказать, или думала, что знаю. И я ответила, не пытаясь глядеть в глаза, пока он нежно целовал голую кожу там, где шея переходит в плечи. Мне от этого было трудно сосредоточиться:

— Только на эту ночь.

— Что это с тобой, Анита? Неужто каждый тебя хочет трахнуть?

Это был голос Ричарда. Когда он сердился по-настоящему, то становился самым невыносимым из мужчин, с которыми я когда-либо встречалась. Даже сам глагол, который он употребил вместо «трахнуть», показывал, каким противным он собирается сегодня быть. Только этого мне и не хватало — раскапывать эмоциональные помойки, пока нас жуют большие страшные вампиры.

Мне были видны глаза Шанга-Да: ему не понравилось, что сказал его Ульфрик. Я тронула его за лицо, отчего он вздрогнул. Потом я подалась поближе, так, чтобы для Ричарда это могло выглядеть как поцелуй, а на самом деле шепнула прямо в губы Шангу-Да:

— На сегодня Джейсон ваш, но насовсем это не получится.

Он стал отклоняться назад, и я поймала его ладонью за затылок:

— Это не обсуждается."

"Лицо его обострилось обычной его злостью. Он отодвинулся с такой силой, что я должна была либо выпустить его, либо захватить горсть волос, чтобы удержать рядом с собой. Я отпустила.

Он поднял руку и сказал:

— Твой Ульфрик говорит тебе встать с волками.

В голосе его можно было различить единственную эмоцию, да и ту неотчетливо. Гнев.

Джейсон выскользнул из-за меня, проведя пальцами по каждому кусочку голой кожи, до которого мог дотянуться, пока не ощутил мою дрожь. Шанг-Да увел его, держа за локоть. Джейсон продолжал смотреть на меня как ребенок, которого уводит чужой страшный дядя. Но на самом деле непосредственная опасность ему не грозила, чего я не могла сказать обо всех присутствующих. К сожалению.

— Может быть, надо было сделать тебя Эрато, а не Больверком.

Эрато — муза эротической поэзии наряду с другими обязанностями. Сейчас у вервольфов это название самки, которая помогает новым вервольфам научиться управлять своим зверем во время секса. Эрос, бог любви и вожделения, — самец с теми же функциями. Почти все впервые перекидывающиеся оборотни теряют над собой контроль и убивают людей чаще всего во время секса. В конце концов, именно в том и смысл оргазма — потеря контроля.

Я посмотрела на Ричарда, встретила злобный взгляд карих глаз и ничего не почувствовала. Я не злилась. Слишком смешно было бы цапаться из-за такой мелочи перед Мюзетт и ее группой. Даже не смешно — просто идиотизм.