Бартоломе не побледнел, но посмотрел на Грегори. Потом он повернулся ко мне.

— Это правда? Их собственный отец?

Я кивнула.

В наступившей тишине слышались только громкие всхлипы Грегори.

— Брать ребенка силой — это зло, — сказал Бартоломе. — Использовать собственных детей...

Он сплюнул на пол и сказал слово, кажется, испанское, но его значения я не поняла.

— Я их привезла сегодня сюда, чтобы они были под моей защитой. Их отец недавно вернулся и пытается снова с ними встретиться. Здесь ему их не найти. О вас двоих я не подумала.

— Мы бы этого не сделали, если бы нас предупредили, — сказал Бартоломе.

— Мюзетт была предупреждена. — Напряжение переполняло голос Жан-Клода, как вода чашку.

Мы все повернулись к нему. Он стоял чуть поодаль, возле массы телохранителей, которые схватили второго вампира вроде того, что не пускал меня к Стивену.

— Я рассказал ей о прошлом Грегори и Стивена, потому что в тот же миг, как Стивен увидел Валентину и Бартоломе, он сказал, что их кормить не может. Что ему не вынести воспоминаний, которые при этом возникнут. Все это я рассказал Мюзетт. Если бы я ее не предупредил, то никогда бы не позволил Стивену и Грегори находиться здесь без моей или Аниты охраны.

Все мы повернулись к Мюзетт. Она была без парика, но завила волосы длинными локонами и была похожа на фарфоровую куколку с красными губами, тщательно подведенными глазами, бледной кожей и в белом платье семнадцатого века с пелериной. Внешней красоты у нее не отнять никак, но красота — еще недостаточная компенсация за садизм.

— Это правда? — спросила Валентина.

— Ну, ma poulet, разве могла бы я так поступить?

— Ты — могла бы, — ответила Валентина.

Двое детей-вампиров смотрели в упор на Мюзетт, не говоря ни слова, и она отвернулась первой, она первой моргнула большими синими глазами.

— Бобби Ли, возьми-ка ее.

— Ma petite, что ты делаешь?

— Я знаю правила, Жан-Клод. Они нарушили условия безопасного пребывания на нашей территории. Это значит, что мы вправе посадить ее под домашний арест до отбытия ее дружной компании.

— Но мы не можем причинить ей вреда, она слишком важна для Белль.

— Конечно, — согласилась я и глянула на Бобби Ли. — Сопроводи ее в ее комнату и привесь крест на дверь.

Он посмотрел на меня, на Жан-Клода:

— Значит, вот так? Мы теперь можем их хватать и сажать под замок?

Я кивнула.

Он вздохнул:

— Хорошо бы, если бы у оборотней тоже можно было так.

— Иногда цивилизованность вампиров бывает очень кстати.

Бобби Ли улыбнулся, и он, Клодия и еще с полдюжины крысолюдов двинулись к Мюзетт. Анхелито встал перед ней, загородив собой. Хотя ее не было видно, но голос ее прозвенел отчетливо:

— Не страшись, Анхелито. Эти крысолюды меня не тронут.