Вокруг стояли мягкие кресла, белые с золотом и с резными спинками из очень темного дерева. Стол стоял как сверкающий остров в середине газового полумрака. Но меня смущали две вещи. Во-первых, на каждом куверте лежало столько золотых столовых приборов, что я не знала назначения половины из них. Что можно вообще делать крошечной двузубой вилкой? Она лежала на тарелке, так что она либо для морепродуктов, либо для салата, десерта или чего-то, чего я не могла вспомнить. Наверное, для морепродуктов или десерта, потому что вилку для салата я знала. Впервые сейчас попав на официальный банкет вампиров, я старалась не особенно думать, зачем может быть нужна двузубая вилка.

Во-вторых, достаточное количество полностью сервированных приборов стояло на полу. Под каждым была постелена белая льняная салфетка, как на пикнике. И эти приборы на полу стояли между стульями, так что стулья можно было отодвигать и придвигать. Как-то это было... непонятно.

Я остановилась в своем черном и синем наряде с искрами темно-синего, постукивая по полу носком туфли и пытаясь сообразить, зачем было накрывать на полу."

"Жан-Клод скользнул сквозь длинные черные шторы, отделявшие эту комнату от меньшей соседней.

Там уже тусовались все. Я это тусование терпеть не могу даже на обычных званых обедах. Но сегодня светская болтовня шла в боевом стиле. Все сказанное имело двойное или тройное значение. Каждый старался вложить в слова тонкий оскорбительный намек. Так вежливо и так больно, как кинжал в спину. Мое умение вести такие беседы весьма ограничено и в компании Мюзетт и ее команды я была просто безоружна. И мне нужно было перевести дух, чтобы не начать вышибать дух из них. Хорошо хотя бы несовершеннолетней pomme de sang Мюзетт сегодня не было. Мне сказали что девочку отправили обратно в Европу, раз она меня так расстраивает. Я лично думаю, что Мюзетт не хотела рисковать своей игрушкой, если дело обернется плохо.

Ашер золотым видением выскользнул из черноты, но он не плыл за Жан-Клодом — он спешил. Мюзетт еще не готова была поверить, что Ашер полностью наш. Поскольку я тоже не была в этом уверена на сто процентов, она вполне могла бы учуять мою ложь, хотя это и не была ложь в строгом смысле слова. Не надо было мне ни на миг оставлять Ашера наедине с собой, но я устала.

Устала от вампирской политики. Устала от копания в проблемах, которые не я создала и которых до конца не понимала.

— Ma petite, наши гости тебя просят.

— Не сомневаюсь!

Жан-Клод моргнул долгим изящным движением, которое обычно делал, когда пытался понять, что я хочу сказать с помощью жаргонных слов. Я привыкла думать, что так он демонстрировал свои невозможно длинные ресницы, но он умеет сделать чарующим жест, который у другого просто бы раздражал.