Не так уж сильно я его прибила.

Я оглянулась в сторону двери и поняла, что до смерти боюсь выходить наружу. А вдруг он караулит там? Я на цыпочках подкралась к окну, сдвинула пыльную штору и осторожно выглянула на улицу. Зря я это сделала. Ой, зря. За окном…

Я на всякий случай протерла глаза. Это уже совсем ни в какие ворота не лезло! За окном оказался совершенно незнакомый город: мостовая, каменные старинные дома, кованый фонарь. Прямо напротив дома, где я сейчас пряталась, висела большая жестяная вывеска с жизнерадостной надписью: “Сладкий пончик”.

От увиденного мысль: “Где я?” — приобрела совсем другой смысл.

Сон, наверное, это — сон. Или затылком приложилась так, что нагрянули глюки. Я подняла руку к голове и выдернула первый попавшийся волосок. Ай, больно!

То, что волос оказался белого колера, меня окончательно доконало. Я брюнетка! Родилась такой, и в блондинку отродясь не красилась. Откуда на мне это?! Дико захотелось заорать, я едва успела прихлопнуть ладонью рот и принялась глубоко дышать, успокаивая сама себя.

В голове мелькали мысли: “Что со мной? Как такое возможно? Зеркало! Мне нужно зеркало!” Я заметалась по лавке. Ну должно же здесь быть зеркало! Так, не то, все не то. Обшарпанные сундуки, буфет со старинной посудой, плетеные короба. Ага, вот!

В углу блеснуло серебром, и я устремилась туда. Подлетев на всех парах, изумленно остановилась и уставилась на свое отражение. Мама. Это не я. Совсем другая женщина. Точнее девушка, молоденькая, худая, большеглазая, с пышной светлой шевелюрой, затейливо скрепленной на затылке в объемный узел.

А где же я?! Куда подевалась я? Такого просто не может быть."

"Незнакомая мне девица старательно вертелась перед зеркалом, оглядывая себя со всех сторон, и отражение послушно повторяло все ее движения.

Я была от себя таком шоке, что даже про маньяка забыла. Такого не может быть! И все-таки есть.

Другой дом, другой город, другая я.

И тут, чтобы окончательно меня добить, из стены рядом с зеркалом высунулось полупрозрачное старушечье лицо, недовольно нахмурилось и проворчало:

— Не успела толком приехать, а шуму уже до потолка. Чего орешь-то, полоумная?

Глава 1.4

Бабка вынырнула из стены по пояс и грозно воткнула руки в боки. Кружева на ее полупрозрачном чепце задрожали от гнева.

— Ни днем, ни ночью от тебя покоя, Наташа Риммель.

Наташа Риммель?

— Я Шевелева! — попыталась возмутиться я, но тут же сообразила, что веду беседы с призраком и громко взвизгнула.

Бабка поджала губы и вылезла целиком. Оказалась она худощавой, подтянутой. Я увидела длинную юбку, шаль, повязанную вокруг талии, и поношенные башмаки. Поверх шали на поясе призрака висела связка ключей.

Бабка дернулась. Ключи неожиданно звякнули. От этого звука я и очнулась.

Все! С меня хватит.