Мисс Эди сухо рассмеялась:

— Хорошо, но ты никому не должна говорить, куда едешь и к кому. Мне нужно кое о чем поговорить с тобой и обсудить, как лучше сделать то, что ты должна сделать. Да, разумеется, я беру на себя все расходы. Вот только не знаю, интересно ли тебе это?

— Путешествие? Какие-то тайны? Разумеется, интересно.

— Тогда приезжай, и я все тебе расскажу. А как поживает твой красавчик сын?

Хелен поколебалась. Ответить ли ей так же, как она отвечала всем? Едва ли кто-то знает, что пришлось пережить Люку в последние годы, но Хелен почему-то казалось, что мисс Эди знает.

— Он понемногу приходит в себя. Большую часть времени проводит в садах и лугах, ищет интересные растения. Он ни с кем не говорит о своих проблемах, даже со мной.

— А что, если я изменю его жизнь?

— К лучшему или к худшему? — спросила Хелен, и холодок пробежал по спине, она передернула плечами. Люк ее единственный ребенок. Ее сын страдал, и она не знала, как ему помочь.

— К лучшему, — успокоила мисс Эди. — Хорошо, иди и корми своего мужа. Время ленча. И помни, что ты никому не должна рассказывать обо мне. Билеты доставят завтра в десять, забери их и затем позвони мне. Я распоряжусь, чтобы тебя встретили в аэропорту.

— Хорошо, — торопливо согласилась Хелен, слыша, как открылась задняя дверь.

— Чертова штуковина! — послышалось ворчание Джеймса. — Я должен написать куда следует об этом бесполезном куске дерьма…

Хелен удивленно приподняла брови.

— Увидимся, — прошептала она в трубку. — Мне пора.

Мисс Эди повесила трубку и пару секунд сидела, глядя на телефон, затем потянулась и взяла костыли, собираясь встать с кресла. Сегодня ноги болели как никогда. Болели так, что ей хотелось лечь и уже никогда не вставать. Она проковыляла к большой коробке, которая стояла на круглом стульчике у пианино, и подумала о фотографиях в коробке и обо всех тех историях, которые много лет назад случились с людьми, изображенными на этих снимках.

Эди взяла толстую зеленую книгу, это был дневник, который она вела в старших классах. Класс 1937 года. Ей не нужно было раскрывать дневник, потому что ее память прекрасно хранила все лица, и Эди порадовалась, что последние годы не живет в Эдилине, в штате Виргиния. Она скучала по городу, скучала по старым деревьям, по погоде, но что было больно, так это видеть постаревшие лица своих друзей. Или их имена на могильных плитах. Кто мог бы поверить, что последними из одноклассников на этой земле останутся она, Дэвид и Мэри Элис? И Пру… но она не в счет. Остальные умерли, одни недавно, другие давно. Бедная Сара умерла в… Эди не могла вспомнить дату, но это было очень, очень давно.

Она отложила книгу, посмотрела на коробку, где хранились фотографии, но не открыла ее.