В то утро Эдилин обнаружила позади амбара старую полуразрушенную теплицу. Она была почти скрыта засохшими виноградными лозами, а внутри росли помидоры, которые размножались сами по себе. Виноградные плети сохраняли почву теплой, а отсутствие листьев на них позволяло весеннему солнечному свету проникать внутрь.

— Я мог бы расцеловать тебя за это, — сказал Дэвид, вынимая круглый сочный помидор из маленькой корзинки, которую Эдилин протянула ему. — На самом деле я мог бы расцеловать тебя за все.

Она отступила, но улыбнулась:

— Разве ты не знаешь, что я недотрога?

— Я слышал об этом, — сказал Дэвид вдруг охрипшим голосом и подошел ближе.

На этот раз она не отошла.

Но проклятая штуковина на ноге Дэвида зацепилась за ножку кресла, и он едва не упал. Ухватившись за край стола, Дэвид тяжело опустился на стул.

— Черт, надеюсь, Остин сгорит в аду, — пробормотал он и потер ушибленную ногу. — Разве мужчина может ухаживать за женщиной с такой штуковиной на ноге?

Не услышав ответа, он повернулся и увидел в глазах Эдилин странное выражение.

— Что задумала наша маленькая головка?

В рубашке, которая была явно велика ей, в широченных брюках, которые держались на талии только благодаря ремню, Эди казалось Дэвиду прекрасной. Если бы не его нога, он давно бы сделал решительный шаг.

— Мне нужна ванна, — сказала она, поморщившись. — У меня голова чешется.

— Я видел в амбаре керосин. Не нужен?

— Нет, — улыбнулась она. — Я хочу помыться в реке.

— Это сумасшедшая идея. Там разлив и течение…

Он замолчал, потому что услышал, как хлопнула дверь. Эдилин куда-то убежала. Но вот куда? Оставалось только строить догадки. Когда через несколько минут она вышла из амбара с двумя мотками веревки в руках, он уже точно знал, что она собирается сделать.

— Нет! — воскликнул он, когда она вошла на кухню. — Нет и еще раз нет. Если ты попытаешься это сделать, я уйду отсюда, найду телефон и расскажу Остину, что ты задумала.

— Ты умеешь вязать узлы?

— Нет, — решительно ответил Дэвид, усаживаясь в кресло.

— Ладно, тогда я сама. — Она обмотала веревку вокруг талии и завязала ее. — Красиво и прочно, правда?

Дэвид протянул руку, ухватился за конец веревки и потянул. Веревка легко развязалась.

— Что ж, попробую еще раз. Вероятно, я должна завязать узел в три петли.

— Пожалуйста, не делай этого, — сказал Дэвид почти со слезами в голосе. — Подождем еще день, вернется Агги, мы получим журнал и…

— А теперь?

Дэвид подергал за оба конца, но узел держался прочно.

— Хорошо, — заключила Эди. — Его мы и используем.

— А если ты застрянешь внизу и не сможешь выбраться? — глухо спросил он. — Возьми хоть нож с собой, чтобы можно было разрезать веревку.

— Лучше завяжи покрепче и не читай мне нотации, почему я не должна этого делать.