Ее командный тон, стервозное выражение лица и пренебрежительные слова вызывают у меня отторжение. И чувство протеста. Я лично никогда в подобном тоне не общалась с подчиненными. Это унизительно, прежде всего, для самого руководителя. Признаться, я ожидала чего-то подобного от Воскресенского, но наша с ним короткая беседа прошла, на удивление, вполне адекватно. И сейчас я должны выслушивать претензии Инны?

Делаю глубокий вдох, чтобы осадить ее, но, сцепив зубы, останавливаю себя. Вспоминаю, что я больше не хозяйка. Я обычный наемный работник. Кондитер без кафе.

И каждый заказ мне необходим, как воздух.

- «Сладкая жизнь» всегда выполняет свои обязанности безупречно, - вежливо, но все-таки ставлю нахалку на место. – А уйдем мы после того, как получим остаток гонорара.

- Это произойдет не раньше, чем у меня самой окажутся деньги на руках. Сейчас их элементарно нет, - беспокойно поглядывает на часы. – Через пятнадцать минут истечет время, на которое мы договаривались с заказчиком. И слава богу, - бубнит себе под нос. – Воскресенский внес только задаток, остальное – после мероприятия.

Если у него не будет претензий к нашей работе, - на дне ее зрачков мелькает первобытный страх.

- Не проблема, мы подождем, - с легкостью выдерживаю зрительную и словесную перепалку, чем дезориентирую администратора. – А вы пока постарайтесь не потерять опять именинниц, - бросаю колкость в сторону Инны и, ухмыльнувшись, направляюсь на кухню.

По пути оглядываюсь и, убедившись, что Маша и Ксюша спокойно сидят за столом, болтая ножками, я подзываю ребят. Ухожу, хотя душу оставляю здесь, в зале. Отдаю ее рыжим ангелочкам.

Пяти минут нам с командой хватает, чтобы собрать вещи. Я приучила ребят работать аккуратно и в процессе ничего после себя не оставлять, так что выполнить «приказ» Инны несложно. У нас и так все было чисто.

Еще через две – Матвей подхватывает сумки, чтобы отнести их к машине и заодно пройти проверку у охранника. В особняке Воскресенского все строго. Впрочем, наверное, если бы у меня были такие рыжие сокровища, я бы тоже их трепетно оберегала.

Осматриваю вылизанную до блеска рабочую поверхность кухни, цепляюсь за каждую деталь, чтобы не посыпаться на мелочах.

Я не дам Воскресенскому ни единого повода усомниться в нашем профессионализме. Дело принципа.

Но вместо того чтобы тщательно все проверить, я незаметно для самой себя оказываюсь в проеме двери. Прижимаюсь плечом к косяку, а непослушный взгляд лихорадочно ищет солнечных малышек. Ноги рвутся побежать в зал, тело тянется туда же, но разум запрещает эмоциям брать верх.

- Это всего лишь работа, - убеждаю себя.

Но, вопреки здравому смыслу, делаю шаг, переступая порог.