У входа меня действительно ждут.

Незнакомый мужчина, увидев меня, отбрасывает так и не подожженную сигарету в мусорку и шагает мне навстречу.

- Здравствуйте, Вера Александровна, - протягивает мне руку и пожимает кончики пальцев. – Слушание продолжится через три минуты. Нужно поторопиться, - пропускает меня вперед. – Я Петр Славин, ваш адвокат. Сегодня я защищаю ваши интересы, - неожиданно выстреливает откровением мне в спину, и я готова упасть замертво прямо на ступеньках. Но вместо этого застываю на крыльце, внутренне ломаясь от осознания жестокой правды.

Женя не солгал. Но это сделал другой мужчина, которому я открылась. Содрал кожу, забрался в вены – и уничтожил меня изнутри.

- Кто? - сипло переспрашиваю, раскалываясь на части.

Уложив ладонь четко между моих лопаток, Славин осторожно подталкивает меня, вынуждая переступить порог. Дверь захлопывается за нашими спинами, словно ловушка. Охрана тоже остается позади, а мы идем вдоль по коридору.

- Я знаю, что вы не в курсе рокировки, но, поверьте, все делается ради вашего блага, - сдавленно, негромко объясняет мужчина, боясь быть подслушанным. – На данный момент чаша весов склоняется в нашу сторону. Мы предоставили суду все доказательства, в том числе и свидетельства, что кафе было куплено за деньги, которые вы получили в дар от родителей."

"Я пытаюсь совладать с собой и спокойно выслушать его, но меня никак не покидает мысль о том, что меня обвели вокруг пальца, как несмышленого ребенка. Усыпили мою бдительность, навешали лапши на уши, чтобы за спиной провернуть «взрослые» мужские дела. Костя в очередной раз показал свое отношение ко всему слабому полу. Женщины для него так и остались глупыми, бесправными, ни на что не способными существами. Я не стала исключением.

Он обманул меня, потому что сам мне не доверяет. По-прежнему полагается лишь на себя, не впуская никого в свой вакуум. Что же, это взаимно. Теперь я тоже вряд ли смогу ему верить.

- Суд готов вынести решение в вашу пользу, Вера Александровна, - чуть слышно уговаривает меня Славин. Видимо, Костя поручил ему угомонить меня, чтобы я не закатила истерику. Или что там, в его понимании, обычно вытворяют бабы? - Остались мелкие нюансы, и кафе вернется к своему законному владельцу, то есть к вам.

- Очень на это надеюсь, иначе прокляну вас. Вместе с ним, - выпаливаю в сердцах и киваю на закрытую дверь зала заседаний.

- Хм, чувство юмора у вас обоих своеобразное, - хмурится он.

- А кто сказал, что я шучу? – зыркнув на него исподлобья, тянусь к дверной ручке. Ладонь дрожит, а в груди клокочет от обиды и гнева. Даю себе пару секунд отдышаться.

Не знаю, как выдержу то, что увижу внутри. Ведь, если я правильно сопоставила факты, Воскресенский сейчас выступает на стороне Жени. Против меня.