– Но я его отвадила, отвадила, потому что с того самого дня и поныне он даже пальцем меня не тронул!

Возможно, шутовство Вьюна было не таким уж и притворным, поскольку впоследствии он и впрямь слегка тронулся умом: стал ходить, разговаривая сам с собой, с большим раскрытым складным ножом в руке. Никто и не подумал вызвать врача, чтобы обследовать старика, но все в деревне вдруг стали с ним очень вежливы.

Именно в то время он до смерти напугал мать Лоры и Эдмунда. Она вышла в сад, чтобы развесить белье, оставив одного из своих младших детей спать в колыбели. Когда Эмма вернулась, над колыбелью стоял Вьюн, склонившись над ребенком, сунув голову под навес колыбели и полностью скрыв младенца от ее взгляда. Когда женщина бросилась вперед, опасаясь самого худшего, несчастный помешанный старик обратил на нее глаза, полные слез. «Разве он не вылитый маленький Иисусик? Разве не вылитый Иисусик?» – промолвил он, и в этот самый момент двухмесячный малыш проснулся и улыбнулся. То была первая в его жизни улыбка.

Но «подвиги» Вьюна не всегда имели столь благополучный исход. Он начал мучить животных, проявлять склонность к оголению, и люди стали говорить Куини, что его следует «держать взаперти», но тут разразилась великая метель. В течение нескольких дней Ларк-Райз был отрезан от внешнего мира огромными снежными заносами, которые местами завалили узкую деревенскую дорогу до верха живой изгороди. Когда дорогу стали расчищать, обнаружили повозку с лошадью, зажатой между оглоблями и еще живой; но никаких следов парня, который, как было известно, ездил на ней, не нашли.

Мужчины, женщины и дети вышли на поиски, ожидая откопать мертвое тело, и Вьюн в числе первых. Говорили, он трудился как никогда в жизни, с поразительной силой и энергией. Парня живым не нашли, но не нашли и мертвым, по той веской причине, что в разгар бурана он бросил повозку вместе с лошадью и поспешил через поля к себе домой, в другую деревню; а бедный старый Вьюн заболел воспалением легких и через две недели скончался.

Вечером того дня, когда умер Вьюн, Эдмунд находился на задворках «крайнего дома», где укрывал на ночь кроличьи клетки соломой, и тут он увидел, как из своей двери вышла Куини и направилась к ульям. Эдмунд зачем-то последовал за нею. Женщина по очереди стучала по крыше каждого улья, точно в дверь.

– Пчелы, пчелы, ваш хозяин умер, – приговаривала она, – и теперь вы должны работать на хозяйку.

Заметив соседского мальчика, она объяснила:

– Я хотела им сообщить, понимаешь, иначе они бы все умерли, бедные божьи твари.

Выходит, Эдмунд и впрямь слышал, как пчелам всерьез сообщали про чью-то смерть.

Впоследствии Куини удавалось худо-бедно существовать благодаря поддержке прихода и небольшой помощи от ее детей и родни.