А потом, вероятно, разнообразия ради, просили спеть загадочного бедняка Элджи, и он пел своим надтреснутым фальцетом, словно требовавшим звонкого фортепианного аккомпанемента:

Не доводилось ли на Пиренеях вам бывать?Мой вам совет не ездить,Чтобы не узнать, что значитПрекрасную испанскую сеньору обожать…Кроме того, были куплеты, которые можно было затянуть в любое время, когда никто не пел:

Ах, как хотела б я опятьДевицей молодою стать!Мне молодой уже не быть.Мечту мою пора забыть.Или:

Предостеречь вас, юноши, хочу скорей,Чтоб гнезд не строили вы в вышине ветвей.Зеленая листва пожухнет, опадет,И красота любимой быстро пропадет.Один переселенец, проживший в деревне сравнительно немного, всего около четверти века, сочинил нескладный куплет для самого себя, чтобы петь, когда подступит тоска по дому:

Где они сейчас, ребята Дедингтона?За кружкой пива в «Плуге», в Дедингтоне.Они там у себя, в родном краю,А тут у нас «Фургон и лошади».Но рано или поздно обязательно раздавался крик:

– Пора вспомнить старые добрые песни! Эй, мастер Прайс, как насчет «Таков обычай был у моего отца», или «Лорда Ловелла», или чего-то в этом роде, что выдержало испытание временем?

И мастер Прайс поднимался со своего угла, опираясь на поддерживавшую его согбенную фигуру палку, которую называл «третьей ногой», и затягивал:

Лорд Ловелл уже стоял у ворот,Смиряя скакуна,Но леди Нэнси Белл идет,Возлюбленная жена.«Куда вы, лорд Ловелл? – спросила она. —Куда вы?» – спросила она.«О, я уезжаю, моя Нэнси Белл,В заморские края-а-а,В заморские края-а-а.«Когда вы вернетесь, лорд Ловелл, ко мне?Когда вы вернетесь ко мне?»«О, я вернусь через год и день,Вернусь к моей жене-е.Вернусь к моей жене-е.Однако лорд Ловелл отсутствовал больше года и дня, гораздо больше, и когда он наконец возвратился, звонили церковные колокола."

"«Кто умер? – лорд Ловелл вопросил. —Кто умер?» – он вопросил.Сказали ему: «Леди Нэнси Белл».Ответили: «Нэнси Белл».…………………….Почила леди Нэнси сегодня;Лорд Ловелл назавтра почил.Она умерла от великого горя,И он от горя погиб.Ее схоронили под алтарем,Супруга ее – у притвора;Над нею алая роза растет,Над ним – колючий шиповник.Шиповник и роза до крыши церковнойВместе смогли дорасти.И там сплелись в неразрывный узел,Чтоб для влюбленных цвести.После этого все задумчиво таращились в свои кружки. Отчасти потому, что их опечалила старинная баллада, а отчасти – потому что к тому времени пиво уже подходило к концу и надо было постараться, чтобы полпинты хватило до закрытия.