Как может отпечататься в сознании мотылька огромный окружающий мир?

Никак.

Меня сразу же ведут куда-то по лестнице наверх, вталкивают в нишу с мягкими диванами. И посетителями.

За столиком сидят пять мужчин кавказской национальности. Возраст не определишь, восточные мужчины всегда выглядят старше своих лет… Вижу только, что они все здоровые. И страшные.

Очень! Очень страшные!

И взгляды дикие!

Если б не таблетки успокаивающие, я бы уже тряслась и теряла сознание. Меня усаживают на диван, между двух отвратительных, похожих на животных мужчин. Мне так страшно, что я замираю и перестаю дышать.

Вся надежда на то, что можно сбежать, исчезает.

Меня просто не выпустят отсюда! Даже в туалет!

На что я надеялась, идиотка?

Выдыхаю. Сквозь морок в голове судорожно соображаю.

Сознание уплывает, и. Это приводит к вполне логичной мысли.

Пожалуй, вино, которое разливают за этим столом, будет хорошо сочетаться с таблетками, что дали мне девочки… И я очнусь уже потом. Если повезет. Или не повезет.

Почти не воспринимаю, что говорят вокруг. Смотрю на зал.

Внизу беснуется толпа, орет в микрофон диджей, бьют по ушам басы.

Так много людей, Но никто не поможет. Если начну кричать, что-то объяснять похожим на животных мужчинам, сразу уведут. Они явно не поймут, что я здесь не по своей воле. И, даже если и поймут… Им без разницы. Жестокие плотоядные взгляды, тяжелая рука на плече не оставляют сомнений в том. Что никто меня не пожалеет. Никто не услышит.

А, значит, надо оттягивать момент. Не будут же они… Прямо здесь?

Скорее всего, для этого есть еще места.

А пока они разговаривают, я вообще не понимаю слов, взгляд плывет.

В руки суют стакан с вином.

Чуть касаюсь, лишь обозначая глоток, потому что решаю оставить возможность отключки на самый последний, крайний случай.

Если больше ничего не поможет.

Если другого выхода будет.

А пока что есть шанс оттянуть время, вдруг что-нибудь произойдет и появится хоть крохотный просвет.

Из темноты зала, кумара и плотной пелены тумана, что пускает дымовая машина, выходит высокий плечистый парень.

Из-за плывущего сознания он мне кажется белоснежным, словно ангел небесный. Лицо умиротворенное, равнодушное такое, он не здесь, как будто вырезали из другого измерения и картинкой потрясающей приставили к темному фону этого клуба.

Инородный, потусторонний. И я смотрю на него, умоляюще, зовущее. Взгляда не могу оторвать. Никак.

И с губ срывается его имя.

— Игорь, совсем тихо. Мой голос пропадает в шуме разговора за столом.

Игорь Олегович ловит меня взглядом, и я начинаю задыхаться от восторга. Он! Это он в самом деле! Не выверт сознания!

Он пришел, чтобы спасти меня!

Опять! Опять!

Не контролируя себя, протягиваю над столом, забитым блюдами, свои руки к Игорю.