Просто приходит понимание, что никто не поможет. Никто.

Лада. Только Лада остается… Но.

Сижу, уставившись перед собой пустым взглядом.

Никогда не чувствовала себя такой незащищенной, такой одинокой и потерянной. Мне очень плохо, на нервах уже пару дней не сплю и не ем. Хотя, есть нечего, последнюю Элину гречку я доела.

Собираюсь с силами, чтобы все же позвонить Эле, Но рука не поднимается.

В дверь опять звонят.

Я знаю, кто это, и пускать их не собираюсь. Хотя, таким, как они, разрешение не требуется.

Сижу, смотрю на дверь в ступоре.

Звонить прекращают. Начинают стучать.

А потом слышу спокойный жесткий голос:

— Ирина Анатольевна, я руководитель подразделения банка, приехал специально, чтоб договориться по решению вашей ситуации. Не надо прятаться, откройте, поговорим, как цивилизованные люди. Найдем компромисс.

Я пару секунд вяло раздумываю над предложением. Голос звучит иначе, чем у тех, что приходили до этого.

В самом деле, какой смысл запугивать меня? Понятно же, что ничего у меня нет. А, значит, надо договариваться.

Не в двадцатом веке живем, все уже цивилизованно. И я готова к сотрудничеству.

Открываю.

Без приглашения в коридор входят трое мужчин, проталкивая меня в квартиру. Я почему-то не поднимаю глаза, смотрю на их обувь. У двоих кроссовки черные, можно даже с ботинками перепутать, а у этого, толстого, туфли мужские. Наверно, он главный.

Смотрю ему в лицо и тут же отворачиваюсь, понимая, что зря впустила. Отвратительная физиономия, расплывшаяся и злобная. Взгляд неприятный. Рыбий какой-то.

— Здравствуй, Ирина Анатольевна, говорит мужчина.

— Здравствуйте, вздыхаю я. Надо же с чего-то начинать.

— Меня зовут Виктор Евгеньевич. Ситуация не очень хорошая, Ирина… Мы навели справки. К сожалению, ты неплатежеспособная, возможности отдать кредит у тебя нет.

Да я и так в курсе, ничего нового.

Для того и впустила, чтоб договориться.

— Я могу отработать, говорю я быстро, просто требуется отсрочка. Я уже устроилась на работу, и еще продам свои.

Тут мужчина ловит пальцем мой подбородок и поднимает голову вверх, чтобы своими неприятными каре-желтыми зрачками посмотреть мне в глаза.

Мерзкий жест, какой-то… Собственнический. Отстраняюсь, складываю руки на груди в нелепой защите.

— Мне просто нужно время, нетвердо повторяю, уже понимая, что меня никто и не слушал все. Это время.

— Отлично, он улыбается одними губами, не показывая зубов, отчего и без того неприятное лицо становится похожим на маску. Квартира не твоя, имущества нет. Маму твою мы беспокоить не хотим.

— Не надо маму! голос от страха заходится.

Мама болеет, у нее сердце… Если узнает, если эти… Приедут к ней.

В глазах темнеет от ужаса.

— Не будем, кивает мужчина, успокаивая, Но ты отработаешь."

"— Работать? воодушевляюсь я, не веря ушам своим.