– А вы с армией Курочкина?

– Попробуем взять Почтового.

– Знаете, где его искать?

– Надеюсь, что да, – ответил Ванзаров, сойдя с последней ступеньки.

– Как узнали?

– Ответил на вопрос: зачем убивать несчастного фокусника?

– Ну и зачем же? – не унимался Лебедев.

– После того как увели Самбора, в номер зашел Почтовый выпроводить постороннего. И узнал своего соседа, доброго приятеля. Оставлять его в живых было нельзя. Почтовый перерезал ему горло и выместил досаду на зеркале.

– Убил соседа и пожалел?

– Испугался, что план дал осечку. Был в растерянности. Отчего забыл фотоаппарат. Ночью Почтовый вернулся не только за пальто Самбора. Он искал забытую вещь. Знаете, почему на пленке ничего нет?

– Удивите, друг мой…

– Почтовый не засвечивал пленку. После убийства Збышека ему было не до того. Он дал ему аппарат со старой пленкой. Был уверен, что Збышек поставит катушку новой пленки. А тот постеснялся сказать, что ничего не понимает в фотографировании. Польский гонор. Ему очень нужны были деньги. Особенно на праздник. Для двух сыновей и жены.

Аполлон Григорьевич помрачнел.

– Еду с вами, – сказал он так, чтобы отпало желание спорить. – Труп подождет. А врачебная помощь может понадобиться. Обещаю не спрашивать, почему Почтовый ждал весь день…"

"С лестницы сбежали Курочкин и тройка филеров. Афанасий казался спокойным, но это было обманчиво. Старший филер кипел желанием взять реванш.

61Победить привычку жильцов и прохожих Матвей не смог, как ни бился. Уж чего дворник ни испробовал: и просил, и ругался, и гонял метлой, и владельцу дома жаловался, ничего не помогало. Каждую зиму рядом с дворовым ретирадником нарастала ледяная горка откровенно желтого цвета. Ретирадник[41] на весь дом один, квартир множество, на морозе не стерпеть, вот и облегчались господа без совести и приличий поблизости в уголке. Горка нарастала такая, что можно кататься. Тут уж хозяин принимался пенять Матвею, что содержит дворовое хозяйство в непотребном цвете. Хоть и сам порой добавлял в горку красок. Совесть не мешала безобразничать.

Сегодня с утра пораньше Матвей вышел во двор. Вчерашнее веселье обернулось трезвой тоской. Снегу было по колено, а проклятущая горка наросла золотистыми скатами. Хозяин заметит, выволочку устроит.

Вытащив из дворницкой здоровенный лом, каким телегу поднять, Матвей примерился и с размаху вдарил по горке. Ледяная корка треснула, лом ушел в глубину. Он дернул, потом еще разок. Лом не давался, скользил в рукавицах, торчал черной занозой. Матвей рассердился, пнул его валенком. Придется расшатывать, иначе не вытянуть. Он взялся за верхушку лома и тут заметил, что из арки подворотни манят его. Господина, что махал ему, дворник признал.