Но какой мерзавец… Не зря давно его подозревал…

Полковник встал из-за стола, прошелся к окну, за которым белел заснеженный Александровский сад, как чистый лист, на котором можно написать все что угодно.

– Показания составить готовы? – спросил он, разглядывая морозный узор на стекле, будто предсказание.

– Все, что скажете, подпишу, – ответила девица.

Какое все-таки полезное чувство – ненависть. Не только революционерам помогает бороться. Охранке пригодилось.

– Очень хорошо, мадемуазель Клубкова. Отправляйтесь в приемную, ротмистр Мочалов напечатает ваши показания на пишущей машинке.

А я подумаю, как вашей беде помочь.

40Не услуживать Ванзарову, а помогать искренно Паша Парфенов считал своим долгом. О нем болтали разное, злые языки не зашьешь, но Паша был уверен: лучше сыщика нет во всей империи. Да и как иначе, если у Ванзарова каждое дело закрыто. Всех преступников поймал, изобличил, вывел на чистую воду и не дал отвертеться от суда. Несмотря на очевидные заслуги, награды и чины по какой-то странной причине обходят его стороной, но разве это главное? Важно служить честно, ловить злодеев, быть скромным, незаметным великим сыщиком.

Который всегда придет на помощь и накажет злодея. Как герои романов из журнала «Нива».

В мечтах Паша уже видел себя напарником Ванзарова в сыскных поручениях. Скоро-скоро подаст прошение о переводе в сыск, станет учеником и помощником великого сыщика. Со скучной службой в приемном отделении участка будет покончено, и начнется настоящая жизнь, полная опасностей и приключений.

Когда под вечер в участок вошел его кумир в облаках морозного пара, Паша невероятно обрадовался, что может доложить об исполненном поручении, вскочил и встал почти по стойке смирно.

– Рад приветствоваться, господин Ванзаров! – гаркнул он тонким голоском.

– Добрый вечер, господин Парфенов, – ответил кумир, буднично стряхивая снег с плеч и проходя мимо балюстрады.

– Позвольте доложить! – вдогонку крикнул Паша.

Кумир обернулся, поставив ногу на лестницу.

– Что у вас?

В уме Паша составил доклад четкий и краткий. Холодность Ванзарова сбила с толку. Он понял, что не сможет рапортовать как положено, надо сил подкопить.

И храбрости.

– Вам письмо, – сказал он, протянув конверт и краснея от нерешительности.

Ванзаров вернулся, забрал письмо, бросил краткое:

– Благодарю вас…

Он замечал пыл юного чиновника, недавно сам был таким, понимал, что не стоит выказывать служебную суровость. Но сегодня заботы были важнее, чем любезничать с мальчишкой. Опять какую-нибудь ерунду выискал.

Ступив на лестницу, Ванзаров взглянул на конверт. Читать сквозь бумагу, как ясновидящий, он еще не умел. Но содержание угадать нетрудно.