Тони предложил мне расслабиться, и я согласилась.

— Я не думаю, что он так глуп, чтобы привести тебя в таком виде в такое место. Ну, ладно, лучше расскажи, зачем тебе понадобилось уводить меня из клуба.

— Хотела удостовериться, что ты не станешь подходить к Гаррисону и испытывать на нем свои центаврианские штучки.

— И как же он так просто тебя отпустил?

— Я сказала, что мне нужно срочно на воздух.

— И твой спутник просто так отпустил тебя? Остался сидеть за столом, как болван? Лжешь, Нина, причем неумело. Ну, ладно. У меня к тебе другой вопрос: как ты можешь отправляться отдыхать, находясь в компании человека, который не способен тебя защитить?

— Почему это не способен?

— Он боится меня, и страх этот я могу почувствовать даже с другого конца зала. Не забывай, что я эмпат.

— Я думала, эмпаты только вблизи такие вещи чувствуют.

— Все зависит от силы эмоций.

— А не внушил ли ты ему страх? — спросила я. — Может, тебе выгодно выставить его передо мной трусом?

— Выгодно, но я этого не делал.

— А если я задам тебе вопрос, ты дашь честный ответ?

— Дам.

— Тебе кто-то сообщил о том, что я здесь?

— Нет, мне сообщили о том, что Милу здесь.

«Так и знала, — подумала я. — У этого цвина всегда все схвачено, даже и пытаться как-то его перехитрить бесполезно».

Я не стала делать вид, что не расстроилась, и протяжно вздохнула.

— Не переживай, всему еще научишься, мне нос утрешь, — попытался Ли меня приободрить. — Значит, Милу тебя пригласила. Платье на тебе как раз в ее вкусе.

— Есть ли в мире что-то, чего ты знаешь? — досадливо поморщилась я.

— Есть. Я по-прежнему не знаю, как тебя завоевать.

— А зачем меня завоевывать? Что тебе это даст?

Малейв улыбнулся загадочно.

— Мне интересны и твои мысли, и твои поступки, и твои эмоции. Обычно, бывает, в женщине цепляет что-то одно, а в тебе интересно все. Ты ходячая ловушка, Нина — кажется, тебя так просто взять в руки, а как попробуешь — сразу получишь по пальцам.

Я не хотела лгать самой себе — слова Малейва мне польстили. А еще я поняла, что, хоть от Ли я ожидаю сюрпризов, но доверяю ему. Он может обмануть, что-то не досказать — но вреда не причинит. Нет в нем и толики необоснованной напыщенности, предубеждения или высокомерия. А то, что в нем есть — ум, расчетливость, умение выжидать — мне нравится.

— Мы могли бы стать друзьями, — предложила я. — Ты бы мог меня многому научить.

— Не смогли бы.

Он прижался ко мне и, перехватив мои запястья, вынудил ладони лечь на ограждение. Все было проделано так плавно, что не вызвало ни страха, ни отторжения. Это было даже приятно — стоять под яркими пятнами искусственного света, смотреть на город со смотровой площадки, и чувствовать его руки на своих запястьях, его дыхание в волосах.

Приятно… Вот и ответ.