— Значит, опять второе место…

— Ты не довольна?

— Я — довольна. А вот моя команда вряд ли будет…

Малейв усмехнулся:

— Хорошая у вас команда. Грызлись, конечно, но в решающий момент собрались. А отдельно ты — просто молодчина. Теперь-то уж точно никто не посмеет сказать, что ты фальшивая чемпионка.

— А про меня так говорили?

— Говорили, — не стал лгать курсант и отложил нож. — Знал, что, проснувшись, ты будешь в растерянности.

— А разве ты знал, когда именно я проснусь?

— Не хотел пропустить момент твоего пробуждения, поэтому записался в помощники в медсанчасти. Нина, — мягко сказал он, — ты снова меня удивила. Идешь на рекорд. И вирт-раунд прошла хорошо.

Я не удержалась от смешка:

— Хорошо? Большую его часть я ползала и мычала!

— Это было забавно, — рассмеялся Ли, — особенно, когда ты пыталась свалить андроида. Такое сердитое у тебя лицо было!

— А я его еще и активировала! — поддакнула я. — Ликвидатора — активировала! Как стыдно…"

"Я схватилась за голову, не зная, то ли смеяться, то ли переживать. Чтобы меня оставили в покое одногруппники, я должна была показать прекрасные результаты. Стало быть, возникает вопрос: можно ли считать мое прохождение игры прекрасным результатом?

Ли подошел ко мне и неожиданно встал передо мной на колени.

— Что ты делаешь? — испуганно проговорила я и так отклонилась на спинку, что табурет начал заваливаться назад. Малейв взялся за передние ножки и поставил табурет, как нужно.

— Что ты делаешь?!

— Любуюсь, — задумчиво произнес курсант. Он смотрел на меня и в то же время сквозь меня; прекрасные глаза старшей расы были непроницаемы, и понять, какие чувства в них отражаются, было сложно, если не невозможно.

Да и со своими чувствами я разобраться не могла. С одной стороны, в опасной близости от меня был манипулятор и интриган, который хотел избавиться от моего брата и заполучить меня в коллекцию земных трофеев, с другой стороны — у моих ног был бесподобный образчик мужчины. Пальцы Ли скользнули по моим коленям.

— Нравится? — слабый шепот едва добрался до моего сознания.

— Что? — также невесомо прошелестела я.

— Для центаврианского мужчины избранница — это госпожа, перед которой он с покорностью стоит на коленях. Один ее ласковый взгляд стоит чести, долга, жизни.

— Зачем ты говоришь мне это? — пролепетала я взволнованно, теряясь во власти его взгляда, в соблазняющих интонациях его голоса, в терпком аромате цитрусовых, который исходил от него.

— Чтобы ты знала.

Он убрал руки от моих ног, встал, и, как ни в чем не бывало, начал разливать йогурт по стаканчикам, раскладывать ломтики манго и лепешки по подносам.