Даже если бы пистолет был заряжен, ты бы все равно не могла выстрелить.

– Конечно бы, не могла. Я никогда в жизни не стреляла. Отдай им эти деньги, и я все тебе расскажу. У меня просто не было выхода. Меня заставили, я не хотела причинять тебе неприятности. Просто мне не оставили выбора. Я же влюбилась в тебя, неужели ты не видишь?

Парням надоело слушать наши пререкания, один из них подошел к Олегу и ударил его пистолетом по голове. Олег скорчился от боли и попытался перехватить пистолет. Попытка оказалась безуспешной. Второй повалил Олега на пол и стал бить ногами. Я буквально вжалась в стену.

Парни оставили Олега, схватили меня под руки и потащили к выходу.

– Привезешь деньги, получишь девку. Смотри не тяни. Девка красивая, никто не будет ее беречь, – сказал один из них.

Я оглянулась. Курортник, скорчившись, лежал на полу, из носа текла кровь.

Глава 10

Как только мы вышли из дома, мне приложили к лицу платок, пропитанный какой-то вонючей жидкостью, и я потеряла сознание. Я очнулась от дикой головной боли и страшного, нарастающего гула в ушах. Я лежала на полу в маленькой комнате без окон. Было совсем темно.

Я села, опершись о стену. Перед глазами возникла дочка в огромной разноцветной панаме, Катерина с микрофоном в руках и Олег с фотографией в руках.

Вдруг дверь распахнулась, в лицо мне ударил яркий свет. Я сморщилась и потерла глаза. В дверях стоял все тот же мордоворот с широченными плечами. Он был без маски, но я узнала его. Увидав огромный шрам на его лице, я почувствовала озноб.

– Ты что уставилась, словно я приведение? От эфира не отошла?

– Голова болит жутко, – пожаловалась я. Мордоворот громко скомандовал:

– Выходи, хорош сидеть.

Сваргань чего-нибудь. Меня тут оставили за тобой смотреть, а я есть хочу – сил нет. Пошеруди на кухне. В морозилке курица есть. Картошка – в ведре.

Я вышла из своей так называемой камеры и направилась за мордоворотом на кухню. Постепенно мои глаза привыкли к свету, а головная боль заметно уменьшилась. На кухне парень сел на стул, окинул меня оценивающим взглядом.

– Все в твоем распоряжении, – развел он руками. – Я уже двое суток на суете. Вообще ничего не ел.

Я молча достала курицу, положила ее под струю холодной воды, чтобы она поскорее разморозилась, и украдкой посмотрела в окно.

Ничего, кроме высокого каменного забора, не было видно. Я принялась чистить картошку. Мордоворот не сводил с меня глаз и что-то напевал себе под нос.

– Мы что, одни тут? – спросила я безразличным голосом.

– Одни, – пожал он плечами.

– А где твой товарищ?

– Какой еще товарищ?

– Ну тот, который ворвался к Олегу вместе с тобой.

– Колян, что ли? Он по другой сует? уехал.

– А меня тут долго будут держать? – продолжала я расспрашивать своего охранника.

– Поживем, увидим.