Большие здания здесь можно по пальцам пересчитать, причем одной руки.

В ставке новому военному, да еще и с женой (читай, с балластом) тоже не особенно обрадовались, но хотя бы посылать никуда не стали. И даже койко-место выделили одно на двоих в малюсенькой комнатушке. Порядком озверевший и вымотанный интендант всучил нам какое-то постельное белье, остро пахнущее дешевым хозяйственным мылом, предложив с остальным разбираться самостоятельно.

Кажется, для Ровены эта война тоже шла не так легко и гладко, как виделось мне из отступавшей армии Вилара.

Поужинали мы собственными припасами, предусмотрительно прихваченными из дома, куда Эдриан все равно в ближайшее время возвращаться не планировал. Выходить и снова натыкаться на неприветливые взгляды местных не хотелось даже ради нормальной горячей еды. Да и не факт, что нам она перепадет: кажется, здесь и своим-то не хватало. Так что разжились мы только кипятком, а чай заварили прямо в кружке.

– Я расстелю себе спальник, – с ходу предупредил Эд.

Возражений с моей стороны, разумеется, не последовало.

Кровать в комнате была одна, к тому же узкая, собственно, кроме нее к мебели можно было весьма условно отнести несколько вбитых в стену гвоздей для одежды. И мутное окно без занавесок, которое мы приоткрыли, чтобы не задохнуться.

Удобства имелись такие же условные, как и «вешалки»: общие и на улице. Так что в душ мне как-то и не захотелось. Подъем намечался ранний, чтобы успеть в часть, базировавшуюся у самой линии фронта. Подводы с провизией отправлялись туда с рассветом, поэтому и вставать нам придется затемно.

Но даже с осознанием того, что нормальный сон мне вновь не светит, заснуть не получалось.

Конечно же, мне мешала куча посторонних звуков, доносившихся как из дома, так и с улицы, а никак не Эдриан, лежавший от меня на расстоянии вытянутой руки – большего размеры комнатушки не позволяли.

Я старалась не ворочаться – кровать скрипела при малейшем движении, но лежать в одной позе было еще тяжелее.

– Не спится?

Эд растянулся на спине, положив руки под голову. Тусклый свет Отца беспрепятственно проходил сквозь незашторенное оконце и падал на его лицо.

– Мыслей много, – честно призналась я, переворачиваясь на живот и немного свешиваясь с кровати. – И о том, что творится у вас, и что будет у нас. Ты же видел: никто не рад войне. В Биргаро завелись какие-то твари, как вши на собаке. От границы настоящим паводком во все стороны растекается поток беженцев. Две армии воюют за что-то.

– Возможно, отцу удастся достучаться до короля с советниками, – без особой надежды ответил Эд. – Если хотя бы провести расследование, выяснить, не было ли ментального внушения…

– И что тогда? – перебила его я. Об этом я уже успела подумать, пока маялась бессонницей.