Вот оно – счастье… Чувствовать под собой любимую женщину, видеть, как она отвечает, прижимается к тебе. Целует. Тот узел, что образовался в районе груди Седого, затягивался сильнее. Но Зимин не сопротивлялся.

С поцелуем он погорячился. Нежного не получилось, слишком долго воздерживался. Не пускали его к сладкому…

Даша застонала и напряглась, руки, что секунду назад обнимали, уперлись ему в плечи в стремлении оттолкнуть.

Григорий среагировал быстро. Оторвался от губ Снегурки, подался вперед и уткнулся своим лбом в её.

– Не буду больше, – выдохнул, не зная, что больше сказать.

Если сейчас она скажет, что всё, что не может – он встанет и уйдет.

Уйдет же?..

Черт!

Да он у её ног сядет и будет сидеть всю ночь, охраняя её сон!

– Гриш…

– Что?

– Ляг на спину.

Он немного нахмурился, но оттолкнулся от матраса и рухнул рядом. Грудь Седого тяжело поднималась и опускалась от сбившегося дыхания, которое никак не выравнивалась. Не в эту ночь – точно…

Даша села, завела руки назад и расстегнула лифчик, который оказался давно порванным. Она бросила его куда-то в сторону.

Их взгляды встретились, и Снегурка робко улыбнулась.

– Просто молчи, ладно? – попросила она, облизнув истерзанные им губы.

Гриша кивнул.

Она уселась удобнее, а его глаза снова и снова проходили по её телу, запоминая, запечатывая в памяти обнаженную красоту.

– Заведи руки за голову. Хочу… – она снова облизнулась и уже совсем тихо добавила: – Я же тоже помню свои первые впечатления о тебе, Григорий Зимин. Как ты отжимался. Очень красиво. Помню твои литые плечи. Там, в бассейне. Мускулы, не перекаченные, но сильные.

Пока она говорила, он сделал, как она просила. И был вознагражден тем, что она потянулась и сразу же накрыла оба его предплечья теплыми ладошками. Простая ласка, едва ли не невинное прикосновение, а пах прострелило в очередной раз. Член дернулся, требуя, чтобы и ему уделили внимание.

– Молчи… Помнишь?

Он кивнул.

Её зеленые колдовские глаза манили. Поволока затянула их, подсказывая, что его поцелуи всё же нашли отклик в её теле.

Даша подалась вперед, заерзала фактически рядом с ним и снова негромко сказала:

– Я хочу сама.

Вопрос едва не сорвался с его губ, Гриша в последний момент сдержался. Лишь слегка приподнял брови, выражая удивление.

– Да. Сама. Так…

Она не договорила, после чего приподнялась и оседлала его, уперев руки в груди.

Она не села ни на его член, ни на бедра. Зависла над ним, перенаправив тяжесть тела на руки.

Зато смотрела ему в лицо, не отводя взгляда.

Он считывал в её глазах легкий страх. Отголоски прошлого давали о себе знать. Это логично. Зимин видел так же и решимость. За той поволокой, что родилась от его поцелуев. Ему хотелось помочь Даше. Он бы поддержал её за талию, направил. Аккуратно, медленно.