– Даша, – было заметно, что мужчина делает над собой усилие, чтобы не сорваться на приказной тон, к которому приготовилась девушка. – Ты меня упрекала, что я не отвечаю на твои вопросы. Сейчас это делаешь ты.

– Ты в своё время не впустил меня в свою жизнь. Теперь пришла моя очередь.

– Я не впустил? – Зимин прищурился, черты лица заострились, и только сейчас Даша заметила, что он похудел. – Я как раз таки это и делал! Может, милая, ты сама старательно не хотела принимать мой мир?

Даша удручающе покачала головой."

"– Гриша, тебе за тридцать. Мне нет девятнадцати. Ты владелец конюшен, заводов и пароходов. Я девчонка, которой в институт даже не дали по-нормальному поступить. Я не боец по жизни. Не умею плыть против течения. Мне некомфортно. И мне в стократ тяжело, когда ты меня ещё и прогибаешь.

– Не боец не сорвалась бы в метель на ночь глядя в неизвестном направлении, – бросил он, сжимая губы.

Ему не нравилось то, что он слышал.

– Это скорее исключение.

– В институт поступишь на следующий год. В любой, который выберешь.

– В любой? – скептически уточнила она.

– Да.

Гриша сказал это таким тоном, что Даше стало не по себе.

А ведь, и правда, он это для неё сделает…

И главное, ему не составит труда. Пара звонков – и её зачислят даже без посещения института.

Даша прикусила губу.

– Я об этом подумаю. В конце концов, я всегда могу обратиться к Руслану.

ГРИГОРИЙ

Гриша никогда не думал, что его соперником будет отец его девочки. Он встречал семьи, где девочки-принцессы любят папу, и папа сильно «любит тире балует» дочку, пристально выбирает жениха, периодически грозит пальцем: мол, обидишь моё дитятко – будешь иметь дело со мной. Гриша скептически относился к таким взаимоотношениям в семье.

Коваль не будет лезть. Он сам не ангел. Нет, дочь в обиду он не даст, но никто её больше обижать и не будет. Гриша сам первый башку любому оторвет.

Но вот это «обратиться к Руслану» оказалось для него, как удар под дых.

Не ожидал он, что его так тряхнет.

А всё почему? Потому что он хотел быть центром вселенной Снегурки! Чтобы в нем она видела опору и защиту!

Внутри точно наждачкой провели, сдирая кожу до крови. Негативные эмоции захлестнули Седого. Твою ж мать! Ну напортачил он, взял Снегурку силой, без согласия. Что теперь, упасть на колени и бить челом? Он виноват, готов загладить вину! Только бы волчонком на него не смотрела и не выступала в качестве жертвы, идущей на плаху.

Всё оказалось намного сложнее. Григорий, возвращая её, думал, что будет проще. Он не ожидал, что Снегурка кинется к нему в объятия. Его удивило другое. Как сильно била по нему её зажатость. Её холодность. Растерянность в глазах, словно она маленький, потерявшийся котенок, которому и примкнуть не к кому.