Лезть в чужие тарелки мне не позволило воспитание, хотя в данный момент очень хотелось на него наплевать. Из холодильной витрины раздатчица спешно убирала какие-то тарелки, явно отличавшиеся по содержимому от остальных.

– Любезнейшая, не уделите ли мне несколько минут.

Женщина так и замерла с двумя тарелками в руках, не зная, куда их пристроить, ибо скрыться в дверях кухни уже не успевала. Ткнув их на тележку, она подошла к стойке.

– Подайте мне те же блюда, что и моим студентам только что.

Раздатчица протянула руки к обычной похлëбке, а не той коричневой бурде, которую я увидела на столе Тëмного факультета.

– Это не те тарелки. Кажется, нужные стоят за Вашей спиной.

Женщина побледнела.

– Да-да, вон те. Салат, мясо и компот тоже не забудьте. Я ОЧЕНЬ настаиваю.

Трясущимися руками она выставила на поднос всë, что требовалось.

– Благодарю! – я подхватила еду и, одарив окаменевшую от ужаса раздатчицу милейшей улыбкой, максимально изящно прошествовала к своим студентам.

– Госпожа куратор, не стоит это есть... Мы ничего, привыкли... – прошептала миниатюрная брюнетка, пряча взгляд.

Я приподняла левую бровь.

Девушка тут же спохватилась:

– Олив Блекрн. Простите, госпожа куратор, что забыла представиться.

– Ничего страшного, Олив. Но на Вашем месте всë-таки отставила бы свою тарелку в сторону.

Я опустила ложку в похлëбку и хорошенько перемешала содержимое. Зачерпнула, вылила. Снова зачерпнула.

– Какая прелесть. И часто вас тут двойным ""мясом"" потчуют?

– Всегда...

Теперь понятно, что студенты вылавливали из этой ""похлëбки"" и откладывали на краях тарелок. Червей и личинок не заметил бы только слепой.  Я наклонила голову и принюхалась. Какая мерзость. Еле сдержалась, чтобы не чихнуть. Я пододвинула к себе порцию салата, с краю которой лежал кусок мяса. Конечно, гниль и плесень были срезаны, но до того неаккуратно, словно их удаляли чисто для видимости. Кислый запах не оставлял сомнений в качестве и этого блюда. С мясом было ещё банальнее: испорченное протухшее мясо попросту отварили, причëм, даже не до конца и залили чём-то, вроде подливки. Из чего она состояла, даже не берусь предположить. Впору Луксу на анализ отправлять. Думаю, даже моему фанатичному братцу пришлось бы поломать голову, из скольких сортов грязи, пыли, трухи и муки её сотворили.

Я вернулась к раздатчице:

– Принесите, пожалуйста, полный обед на семнадцать персон из меню для преподавателей и позовите главного повара.

Женщина замотала головой и попятилась.

– Я сказала что-то непонятное?

Окружающие предметы начали окрашиваться в знакомый монохром. Раздатчица взвизгнула и помчалась на другой конец столовой. Из кухни тяжëлой поступью вышел грузный мужчина в белой поварской форме.