Всё запретное сладко.

Не отрываясь от тарелки, доела и взглянула на Сабурова.

Такое ощущение, что всё это время он просто сидел и пялился на меня. Почувствовала себя неловко. Ела как с голодного края. Аж покраснела до ушей.

— Почему ты ничего не съел? — интересуюсь, переводя взгляд на его нетронутую порцию.

— Нам пора, — получаю вместо ответа.

После этого дурацкого телефонного разговора всё изменилось. Он изменился.

В груди возникло нехорошее предчувствие. Настолько плохое, что я едва сдерживала порыв обнять Сабурова. Побоявшись, что могу его потерять. Откуда это вообще?

Он допил свой чёрный кофе, расплатился и выпроводил меня на морозный воздух.

— Ты сегодня больше никуда не поедешь, — сообщает сухо по пути к машине, — я отправлю своего человека поговорить с твоими знакомыми о сестре.

Резко останавливаюсь, вглядываюсь в его лицо.

— Я не хочу ждать твоего человека! Я хочу поехать туда сейчас. Спасибо за обед, было очень вкусно, но мне пора.

Я была ему крайне благодарна за этот день. Но Аня — моя жизнь. Я разорву в клочья любого, кто встанет на моём пути. Даже его.

— Мне плевать, чего ты хочешь, — сжав моё предплечье, выдыхает мне в лицо.

 — Садись в машину, или я затолкаю тебя в багажник. Меньше шума будет.

Тут мне становится страшно. Отличать моменты, когда с Сабуровым можно играть в кошки-мышки, а когда слушаться беспрекословно, я уже научилась. И сейчас он демонстрировал второй вариант.

Оглядываюсь непроизвольно, осматривая пути побега. Уже стемнело. Дамы в дорогих нарядах то и дело покидают заведение в сопровождении мужчин. Вокруг меня беззаботная, красивая жизнь. И только я здесь лишняя.

Сабуров прочитал всё по моему лицу даже раньше, чем я успела подумать.

Открыл дверь и бросил на пассажирское сиденье. Я дёрнулась в наивной попытке сбежать, пока он будет занимать своё место, но дверь уже оказалась заблокированной.

Сколько ни тянула на себя ручку — не поддавалась.

Он сел, и машина тронулась вперёд, набирая с каждой секундой скорость всё больше. И мне отчего-то казалось, что чем дольше мы едем, тем дальше я от сестры.

Вдруг накатила такая сильная, чёрная тоска, что, не ожидая от себя, я заплакала. Навзрыд, задыхаясь и захлёбываясь от собственной боли. Сгорбилась, уткнувшись в свои ладони, сотрясаясь всем телом.

Рядом со мной мужчина, для которого я словно игрушка. Он может делать со мной всё, что вздумается. Я в его власти. Моя жизнь — в его руках. И он отлично знает это."

"А где-то далеко сестра. Моя маленькая испуганная девочка, которая плачет, видя уличных котят. Хотя мы с ней такие же дворовые, выброшенные на произвол судьбы дети. Она ждёт меня. Я знаю, верит, что я её найду. Не могу её подвести.

Я не заметила, что автомобиль остановился. Вздрогнула, когда тяжёлая ладонь легла на мою шею.