Тут надо включать здравый смысл, вся моя одежда обтягивающая, что явно сейчас вызовет дискомфорт. Вообще, конечно, лучше ходить голой, но этот вариант исключается. Присаживаюсь на кровать и начинаю рассматривать мутную жидкость в стакане.

— Выпей это, пожалуйста. Папа говорит так надо, — плюхаясь ко мне на кровать, с улыбкой произносит Матвей.

— Он тебя сюда послал, чтобы я это выпила? — странное дело, почему мне приятно от этой мысли?

— Ага. Ну я и сам захотел прийти, пока папа говорит с тетей Катей. Выпей, а потом она уйдет, и мы пойдем кушать.

— Матвей, — беру стакан и залпом выпиваю содержимое стакана. — А кто это такая эта тетя Катя? Ну кем она приходится твоему папе? Просто соседка? — молодец Аня, дожми пятилетнего ребенка. — Может они близко дружат? — мне-то какое дело?

— Она хочет дружить, а папа не очень. Мне кажется, она хочет стать моей мамой, но она некрасивая, поэтому мне не нравится. И длинная очень, а еще у нее есть Вова.

— А Вова это кто?

— Ее сын. Тоже некрасивый, длинный и злой.

— Правильно говорить высокий.

— Ну высокий.

— Получается папа часто тебя оставляет с этой некрасивой тетей и ее злым сыном, который наверняка старше тебя, да?

— Не каждый день, но бывает. А Вовка уже в третий класс ходит.

— Да уж, хорошего ребенка Вовочкой не назовешь.

— Почему? — улыбаясь произносит Матвей.

— А потому что про Вовочку много анекдотов.

— А папа хороший, — неожиданно выдает Матвей.

— А почему ты мне сейчас об этом говоришь?

— Ну потому что он хороший. Это же самое главное.

— Точно, это важно. Я в детстве тоже всех распределяла на хороших и плохих, хотя и сейчас тоже бывает.

— Папа сказал, что ты перегрелась на солнышке, хочешь я тебе мясо принесу из морозилки?

— Не стоит. Само пройдет. Матвей, а как тебя папа называет… ну ласково?

— Матвей, — смеясь произносит ребенок. — А как же еще?

— Понятно. Ну ладно, не думай об этом.

— А пойдем погуляем с собачками?

— Давай чуть позже, я немножко полежу, а к вечеру погуляем.

— Хорошо, пойду папе помогать тарелки ставить.

— Давай."

"Матвей встает с кровати и вприпрыжку бежит на выход. А мне почему-то становится так паршиво, и вовсе не из-за того, что пылает тело и лицо, мне до боли жалко этого мальчика. Чертов ПМС!

***

— Аня, пойдем кушать, все готово, — дергает меня за руку Матвей, ловко выводя из царства Морфея. — Тетя Катя ушла. Вставай. Или ты не хочешь? — хотела бы я сказать, что не хочу, да вот только желудок живет своей жизнью.

— Хочу.

— Тогда пойдем.

Кое-как встаю с кровати, а у самой между ног пожар. Трындец, ведь не толстая, а ляжки натерты так, что можно подумать во мне килограмм двести. Да здравствует утиная походка. Матвей берет меня за руку и сам ведет вниз, не на кухню, как ожидалось, а в гостиную, где оказался накрыт стол.