И вообще сначала вы высматриваете мои трусы, потом роетесь в документах. Попахивает чем-то.

— Чем?

— Тем, что вы мной интересуетесь.

— Да сдалась ты мне, как собаке пятая нога. Все, ты меня реально уморила.

Выходит из кухни и через несколько секунд возвращается с моей сумочкой в руках и протягивает ее мне. Ну хоть одна хорошая новость. Забираю ее и проверяю содержимое. К счастью, документы и телефон на месте. Поднимаю взгляд на мужика, который скрестив руки на груди, пристально меня рассматривает.

— Если честно, я удивлен, что у такой девушки в сумочке порядок. Она, конечно, маленькая, но и в нее можно барахла запихнуть.

— Да, я такая. У меня во всем порядок, — и совершенно не стоит говорить, что этой сумочке два дня и я просто не успела ее захламить.

— Оно и видно. Ладно, сумочку я тебе отдал, в сознание ты пришла, можешь топать ножками на ближайшую станцию, иначе ты мне не дашь приготовить ужин и, в конце концов, пожрать. А я устал и хочу отдохнуть.

Смотрю на него и понимаю, что говорит он вполне серьезно. И злится. О чем говорят его часто сжимающиеся кулаки.

— Но у меня нет обуви. Как я пойду без нее?!

— Не крал я твою обувь. Не мой размер. Могу предложить галоши.

— Галоши?

— Да. Галоши. Пойдем, — хватает меня за руку и ведет в коридор. Открывает шкаф и достает оттуда те самые галоши размера сорокового как минимум.

— Надевай и проваливай. Дождевик еще могу дать.

— А зонтика нет?

— Чего нет, того нет.

— Но… ладно, давайте.

Козел. Только стоит подумать о нем что-то хорошее и на тебе: галоши и дождевик.

Нехотя надеваю это безобразие, в котором утопают мои ноги, выхватываю из рук бородача дождевик и тут же накидываю на себя. А что дальше? Ведь денег у меня нет и телефон сел. Ну и ладно, не буду я здесь оставаться. Открываю дверь и выхожу на улицу. Ну, трындец, товарищи. Льет как из ведра. Ступаю на ступеньку лестницы и меня тут же хватают за руку.

— Ну ты совсем дурища? Я же пошутил.

— В смысле?

— В прямом. Стал бы я тебя тащить в дом и тут же выгонять?

— Я не знаю, что у вас в голове! Тогда зачем все это? — указываю глазами на мерзкие холодные галоши.

— Чтобы посмотреть границы твоей глупости. Ну и поржать. Прости, выглядишь ты прям круто.

— Ну вы и козел, — толкаю мужика в грудь со всей силы, но тот словно скала, даже не пошатнулся. Но что больше всего бесит-он улыбается. Вот так откровенно лыбится, демонстрируя вполне себе ровные зубы.

— Ладно, прости. Я погорячился. Все, давай мириться, заходи в дом. Я тебе кое-что сейчас дам, и ты сразу обрадуешься.

— Звучит заманчиво. И что это, свинячьи кишки?

— Заходи в дом, — четко проговаривает он, открывая дверь.

И тут я понимаю, что жутко от всего устала. Я дико хочу домой к маме. Вот она бы сейчас точно надо мной не издевалась.