Ивановское сто имеет монополию на торг воском. И в Англию я не повезу воск.

— Что тогда? Лампы? — догадался Митька."

"— Лампы, — глаза купца блеснули в предвкушении наживы. — Мне известно, что ни в одной европейской стране нет ничего и близко похожего по яркости света на это новое изобретение. Одна такая лампа сопоставима… — Семён задумался, пытаясь привести пример для сравнения. — С многими пудами воска по своей ценности. Представь, сколько церквей можно будет осветить, сколько сэров захотят иметь в своем доме такую штуку? И на секундочку представь, о каких поставках пойдет речь только в разрезе одной Англии! За лампами там выстроится целая очередь.

— Но почему бы просто не продавать лампы, как остальное? Покупатели всегда найдутся, — Митька задавал вопросы не только потому, что было интересно, но и из-за желания как можно лучше понять мотивы купцов. Если Семён где-то лгал или недоговаривал, то с помощью таких вопросов можно было узнать об этом.

— Потому что тогда я буду платить мыто Царю и мыто везде, где я остановлюсь! — отрезал Семён, сжимая кулаки. — Да мне посрать не дадут сходить, вздохнуть не дадут без уплаты мыта. Плати, плати, плати! И львиная часть прибыли будет оседать где угодно, но не в наших карманах. Хочешь торговать — торгуй, но не забывай делиться. Я же делиться ни с кем не хочу.

— А так можно? Не знал, — не удержался Митька, подколол.

— Можно, — Семён не принял шутку, ответил более чем серьезно.

Митька слушал внимательно. Разговор действительно был содержательным и имел место хотя бы потому, что Семён впервые, так сказать, снизошел до обсуждения серьезных тем.

— Огорчу тебя, но мы ничем не сможем помочь. Ты лучше моего понимаешь, что я или мои люди бесполезны в Англии, По-ихнему мы не свяжем двух слов! Хочешь — ломай нам челюсти, отрезай языки, но даже тогда те, кто знал сэра Уиллоби, обнаружат обман. — сказал Митька, на всякий случай добавив: — Это наш Царь знает меня как купца из Англии, а там сэра Уиллоби знают в лицо. — Рыбачок досадливо развел руками.

Семён выслушал его возражение. Наверняка купец был к нему готов. Иначе у Митьки не вязалось, что Семён пришел просто излить свою душу, да еще и с такой охотой отвечал на вопросы. Нет, в загашнике имелось предложение, не зря купец так тщательно распинался, очерчивая расклад будущих свершений. И действительно, староста Ивановского сто озвучил его.

— Заключим сделку, — предложил он. — Выполните ее, отпущу. Сверху дам тысячу рублей, поделите так, как сочтете нужным. В честное слово вы не верите, но я готов подтвердить свои слова и выдать по пятьдесят рублей авансом каждому уже сейчас. Идет?

— Десять тысяч, — тотчас ответил Митька, еще даже не зная, о чем пойдет дальше речь. — По пятьсот рублей даешь сейчас.