Договорятся — будет компания в Новгороде, не договорятся — будет в Москве, пусть московские купцы договариваются и ставят на Неве свой пост, а коли не решат, как все провернуть, или новгородцы не дадут — три шкуры спущу! В крайнем случае у них всегда остается возможен торг через Николо-Кольский монастырь.

— И как ты объяснишь Марии, что в Новгороде их двор ставить откажешься?

— Почему отказываюсь? Я не отказываюсь. Да и ничего не придется объяснять. Сдюжат — будет им двор, а не сдюжат, так сама Мария не захочет с такими дело иметь.

Иоанн Васильевич с этими словами съездил кулаком по столу, как бы закрепляя принятое решение.

Теперь решение по новгородцам было принято окончательно, и оно нравилось ему куда больше. Пусть Семён и другие купцы еще покажут себя, право надо не только заслужить единожды, но и постоянно его подтверждать делом. Все предельно честно и открыто. Хочешь свой шанс — используй его.

При этом Иоанн Васильевич нисколько не обесценивал заверения новгородцев о том, что они смогут не просто доставить, но и защитить груз. Слова звучали достаточно убедительно, оставалось доказать, что эта схема, так радужно обрисованная купцами, работает.

Ну а если все так и останется на уровне обещаний, к чему Царь привык, то новгородцев он заменит московскими купцами, пусть пока и не такими опытными в плане торга, но не менее твердолобыми.

Можно было, конечно, не строить столь громоздких конструкций да сразу поручить все московским купцам, но Иоанн Васильевич, как тонкий политик, понимал и прекрасно отдавал себе отчет в том, что Ивановское сто имеет на руках один неопровержимый козырь. Пренебречь им Государь не мог. Козырь этот заключался в крайне лояльном отношении к новгородцам того самого английского головы — капитана Уиллоби.

Один из купцов, кажется, его звали Акинфий, спас сэру Уиллоби жизнь, а это немало стоило. Возможно, благодаря вот таким связям, вышедшим за пределы жестких торговых отношений, новгородцы отстоят интересы Руси в Лондоне. Сэр Уиллоби, гляди ж, подведет их к королеве Марии да слово замолвит, а он в Лондоне был любимчиком, раз его отправили во второй раз. И это после бездарной и абсолютно непутевой потери груза в первой экспедиции. Стоило это осознать, и шанс, который Иоанн Васильевич представлял новгородцам, смотрелся более чем логично.

— Подпишу грамотку им завтра же, — уже вслух продолжил Иоанн Васильевич. — А ты покамест вели, чтобы пир собрали да чтобы медовухи не жалели.

— Может, поставишь на стол ихнее вино привезенное?

— Прикажи, — секунду поколебавшись, согласился Государь. — Пусть перед дорогой отдохнут как следует.

— Когда пир велишь собирать?

— Через день. Там я озвучу свое решение.

Стоило все это озвучить, не держать в себе.