Старый дворец по-прежнему оставался самым значительным зданием города, который, по большей части, был застроен деревянными домишками различного размера и степени уродливости. Дома тесно жались друг другу, ведь на небольшом острове места было весьма немного, а переселяться в предместья коренные парижане не хотели. Это было ниже их достоинства. В тех местах селился всякий пришлый сброд, который пришел сюда, чтобы заработать на кусок хлеба под защитой монастырских владык. Это высокомерие имело под собой и чисто практическую основу. Ведь если разобрать мост, то крепость на острове становилась неприступна.

Знай, подвози зерно и лови рыбу!

Именно тут, в этом городе жил человек, который делал лучшие шлемы и кольчуги в королевстве франков. Были ли у Самослава шансы переманить к себе самого известного мастера из всех, кто работал в этих землях? Да, ни малейших! И он полностью отдавал себе в этом отчет. Но у него был неплохой шанс переманить к себе его подмастерье. Из тех, кому ничего в этой жизни не светило. Звали этого парня Лотар, и эти сведения обошлись недешево. Приск потратил немало времени, пока собрал нужную информацию.

Во всем этом была одна проблема, парень никуда ехать не хотел. Хитрый мастер обещал ему в жены свою дочь, и держал этим на коротком поводке. Он не уточнял, какую именно дочь из семи, а ведь младшей еще не было и десяти лет. В результате толковый парень работал почти задарма, надеясь когда-то в будущем стать совладельцем мастерской и уважаемым в обществе человеком. История более, чем обычная для Средневековья, когда талантливый паренек, не имеющий влиятельных родителей, только так и мог обеспечить свое будущее. А этот и вовсе никаких родителей не имел, он был полным сиротой. Вытащить нужного человека у Приска не получилось, и Самослав решил сделать все сам, применив методику агрессивного хантинга, с которой он неоднократно сталкивался в своей прошлой жизни. Лотар жил прямо в мастерской, и спал на убогом топчане недалеко от того места, где трудился. Он нечасто выходил из дому, ведь работой хозяин его не обижал. Даже наоборот, этой самой работы у него было просто по горло. Но вот сейчас он вышел, и проныра, нанятый в свое время Приском, ткнул пальцем в рослого парня с бычьей шеей, и скрылся в толпе, сжав в кулаке потертый римский денарий. Они еще вовсю ходили в это время.

— Твой выход! — легонько толкнул Григория Само. — Сделай, как я сказал, и золотой твой. И ужин с вином.

— Отто! — воскликнул Григорий, задев плечом парня, который выкатил на него глаза. — Как поживаешь, дружище?

— Я не Отто, я Лотар! — посмотрел он в удивлении на странного парня чуть младше него самого, который был одет в хорошую рубаху и плащ.

— Ох! И, правда! — смутился странный парень.