И в Кибелу, и в Донара, и даже в бога Митру вместе со святым Мартином! Они готовы верить вообще во все, что угодно, лишь бы не думать самим!

— А разве святым отцам нужны те, кто думает? — спросил его Самослав. — Ты сам не пытался понять, зачем все это вообще нужно?

— Это было первое, что пришло мне в голову, — уныло хмыкнул Григорий. — Ответ лежит на поверхности. Королям и епископам нужно держать людей в узде, и наша церковь подходит для этого куда лучше, чем куча старых богов. Мы же все рабы божьи, понимаешь? А значит, мы рабы епископа Лупа, его светлости Варнахара, майордома Бургундии, и его величества Хлотаря.

— Тебя за эти мысли из монастыря выгнали? — с любопытством посмотрел на него Самослав. Он уже притерпелся к запаху вина, что наполнял эту комнатку.

— Нет, за эти мысли меня просто поколотили, — по-прежнему уныло ответил Григорий. — Выгнали меня за то, что я внимательно читал Библию.

— А разве не это должны делать монахи? — удивился Само.

— Ты шутишь? — поднял на него удивленный взгляд Григорий. — Да половина братьев вообще читать не умеет. И даже не все дьяконы знают церковные каноны и порядок служб.

Такую отсебятину иногда несут, что тошно становится. Да чего далеко ходить, епископ Меца Арнульф, самый могущественный человек Австразии, раньше был герцогом при короле Теодеберте. Он все церковные чины за сорок дней прошел! От чтеца до епископа. Его величество Хлотарь так с ним за помощь в войне расплатился. Поговаривают, он до сих пор со своим закадычным другом Пипином на охоту ездит. А это для священнослужителя грех непростительный!

— Пипин — это который майордом в Австразии? — уточнил Само.

— Он самый! — кивнул Григорий.

 — Это же они старую королеву предали.

— Ее казнили на моих глазах, — кивнул Само. — Я был в тот день в лагере франков. Так я не понял, за что же тебя выгнали?

— Видишь ли, — замялся Григорий. — Когда я это рассказываю, меня обычно бьют. А я этого ужасно не люблю…

— Не буду бить, клянусь! — поднял руку Само.

— Ну, тогда слушай, — вздохнул Григорий. — Видишь ли, когда читаешь Библию, то понимаешь, что бог не может быть один. Их много!

— Ты это прочитал в Библии? — выпучил глаза Самослав. — Там же написано строго противоположное!"

"— Да, — приоткрыл глаза Григорий, который уже понял, что бить его пока не будут.

 — Я это прочитал в Библии. Имена Бога — это на самом деле имена богов. Элохим — множественное число, я специально спрашивал у ученых иудеев. И еще! Тот бог, что отдал своего сына на лютую казнь, чтобы этой жертвой искупить людские грехи, не может быть тем, кто подарил иудеям Землю Обетованную. Это разные существа, понимаешь? Один — бесконечно добрый и всепрощающий, а второй — злой, жестокий и завистливый.