А если случится, что камыши бывают видимы снаружи, неопытные люди считают их за растущие в воде, лица же, знакомые с этою уловкою и распознающие камыш по его обрезу и занимаемому им положению, пронзают камышами глотки лежащих или вырывают камыши и тем самым заставляют лежащих вынырнуть из воды, так как они уже не в состоянии дольше оставаться в воде.

Каждый вооружен двумя небольшими копьями, некоторые имеют также щиты, прочные, но трудно переносимые с места на место. Они пользуются также деревянными луками и небольшими стрелами, намоченными особым для стрел ядом, сильно действующим, если раненый не примет раньше противоядия или (не воспользуется) другими вспомогательными средствами, известными опытным врачам, или тотчас же не обрежет кругом место ранения, чтобы яд не распространился по остальной части тела.

Не имея над собою главы и враждуя друг с другом, они не признают военного строя, неспособны сражаться в правильной битве, показываться на открытых и ровных местах. Если и случится, что они отважились идти на бой, то они во время его с криком слегка продвигаются вперед все вместе, и если противники не выдержат их крика и дрогнут, то они сильно наступают; в противном случае обращаются в бегство, не спеша померяться с силами неприятелей в рукопашной схватке. Имея большую помощь в лесах, они направляются к ним, так как среди теснин они умеют отлично сражаться. Часто несомую добычу они бросают как бы под влиянием замешательства и бегут в леса, а затем, когда наступающие бросаются на добычу, они без труда поднимаются и наносят неприятелю вред. Все это они мастера делать разнообразными придумываемыми ими способами, с целью заманить противника.»

— Мда, — озадаченно произнес Николай Семенович, которому до этого при слове «славяне» ничего не приходило в голову кроме картины «Три богатыря». — Я все это как-то не так себе представлял. Устал я что-то. Прилягу, пожалуй.

Он задремал, не зная, что больше ему не суждено будет открыть глаза. Через пару часов фельдшер скорой помощи смотрел на него усталым равнодушным взглядом и терпеливо говорил рыдающей жене:

— Ну, что вы от нас хотите, женщина?

— Сделайте что-нибудь! Он же задыхается, — плакала Людмила Ивановна.

— Он умирает, — жестко сказал фельдшер. — И вы это знаете. По закону я обязан провести реанимационные мероприятия, и я их сейчас проведу. Он что получает и в какой дозе?

— Морфин, — понуро ответила Людмила Ивановна. — До шести ампул в день.

— Без вариантов, — махнул рукой фельдшер. — От такой дозы даже здоровый человек помрет. Отойдите, женщина, вы будете только мешать.

Николай Семенович смотрел на этот разговор как будто сверху. Его собственное тело вызывало у него сейчас лишь гадливое недоумение.