И тут от меня в его сторону рванул настоящий мини-торнадо подхватил нападавшего, закрутил его в бешеной воронке, поволок его с края коляски, протащил до обочины и там с силой швырнул об ствол ближайшей сосны. Мужик сполз по стволу и замер на земле сломанной куклой. Все это произошло за какие-то секунды, кучер даже не обернулся, наблюдая за сражением на дороге. Но мне хватило времени, чтобы понять, что это моя магия пришла спасать свою непутевую хозяйку. Вначале строгий огонь обжёг руки бандиту, вынудив того выронить кинжал, а затем воздух довершил мое освобождение. Так чего я раздумываю? Я же могу помочь своим!

Я сосредоточилась, вызывая в себе то состояние, как это у спецназовцев? А, боевой транс! И вот уже смотрю сузившимся полем зрения на сражение. Вот бьётся с двумя бандитами Тарин. Я напрягаюсь… и подхваченный резким порывом ветра вылетает из рук бандита меч, а второго уже крутит воронка воздушного смерча, попутно почему-то раздевая его во вращении, швыряет его с силой о землю, откуда он уже не встаёт. Тут я замечаю, что со спины к Иртэну подскакивает ещё один налётчик. Торнадо относит его прямо в сторону лошадей с техникой и бросает его на металлический каток. Несколькими сильнейшими порывами смерчей разносит по разным сторонам, оставшихся на дороге налётчиков, которые сражались. После сильнейших ударов о землю, деревья, они уже просто не в состоянии даже встать на ноги. Некоторые слабо стонут, но большинство лежат молча, без сознания. Остались только те, кто связывал рабочих да тянул лошадей с техникой.

Видя, что остались в меньшинстве, они бросают оружие и что-то кричат, мне не слышно. У меня все сильнее шумит и звенит в ушах, начинает тошнить от металлического запаха крови на шее и платье, кружится голова, постепенно меркнет свет в глазах.

В моей темноте мне тепло, уютно, я в ней плаваю, растворяюсь. Тихие голоса вокруг что-то нашёптывают, приятное мне, я погружаюсь все глубже в эту пустую темноту, не чувствую дна. Голоса шепчут, зовут, уговаривают остаться с ними. Сил нет сопротивляться, хочу уже согласиться. Как вдруг щеку обжигает резкая боль, кто-то трясет меня немилосердно, как грушу, слышу злой и одновременно испуганный голос, вначале далеко, потом совсем рядом, протестующие мычу, мол, оставьте меня тут, где мне хорошо. Но мне не дают этого сказать, опять трясут и уже теперь знакомый голос зовёт меня.

— Маринелла! Мариша, дыши давай, дыши! Мариша, очнись, открывай глаза! Девочка моя, как же так? Не оставляй меня, ты нам всем нужна! Мариша, иди ко мне, открой глаза! Мариша!!

В голосе Иртэна уже отчётливо слышалась паника, не открывая глаз, недовольно пробормотала.

— Ну что ты каждый раз трясешь меня? Я уже один раз согласилась выйти за тебя замуж, второй раз все равно не получится, тряси — не тряси.