Маневр был верный, но запоздалый.

Солнце садилось. Ветер по-прежнему дул с востока, неся пыль и заволакивая душной мглой равнину, заваленную мертвыми телами.

На левом крыле татары, оказавшиеся между двух огней, предпринимали отчаянные попытки прорыва. Это был очень упорный бой.

Нелюб и Вьюн сражались бок о бок. Татары метались, как обезумевшие, силясь вырваться из окружения. Кто-то из ордынцев свирепо отбивался, а кто-то пытался просто пробежать, протиснуться сквозь ряды наступающих русских дружин и выскочить на простор Куликова поля. Таких было великое множество, но все они погибали в числе первых под мечами и топорами русичей.

Конь под Нелюбом хрипел, косясь на груды убитых и умирающих татар. Павшие ордынцы лежали повсюду. Но их избиение продолжалось…

У Нелюба заныла рука, разящая врагов. Льющийся со лба пот заливал ему глаза, от стонов и воплей татар у него звенело в ушах. Его меч с хрустом рассекал вражеские черепа, со свистом отсекал руки, со скрежетом пробивал панцири. В этой бойне кровь хлестала струями из разрубленных артерий, вытекала из ран, изливалась из распоротого человеческого чрева вместе с внутренностями.

Татарам некуда было бежать, и участь их была ужасна.

Какой-то ордынец в чешуйчатом панцире, сидящий на большом рыжем коне, бросил в Нелюба дротик через головы своих же воинов, стоящих перед ним. Нелюб ловко уклонился. На него кинулся было пеший ордынец, норовя поддеть Нелюба кинжалом снизу, но его зарубил мечом незазевавшийся Вьюн. С мечом Нелюба скрестил свою саблю татарин в шапке с лисьей опушкой, сидящий на низкорослой гривастой лошадке. Нелюб отбил вражеский удар и затем рубанул татарина сверху, отрубив ему голову. Струя крови из завалившегося на лошадиную гриву безголового тела брызнула в лицо Нелюбу.

В этот миг ордынец в чешуйчатом панцире снова метнул в Нелюба дротик. От этого броска Нелюб увернуться не успел. Копье, скользнув по латам на плече, угодило ему в голову. Нелюб упал с коня и потерял сознание, из раны возле уха у него текла кровь.

* * *"

"Боярин Огневит чуть ли не силой приволок Янину на берег Непрядвы, сердито коря ее за упрямое и безрассудное желание отыскать брата в скопище русичей и татар, ведущих на взгорье беспощадную сечу.

– Глупая, ты и брата не отыщешь, и сама голову сложишь в этой бойне! – молвил Огневит, усадив девушку под ракитовым кустом. – Обожди меня здесь. Я пойду поищу челнок.

Огневит скрылся в зарослях ивняка. До Янины доносились треск ломаемых боярином веток, его чертыхания и чавкающие торопливые шаги на береговой топкой низине. Янина то и дело поглядывала туда, откуда долетал неутихающий шум сражения.