Прохор задыхался в духоте, ничего не соображая и не замечая того, что под ногами у него не земля, а сплошь порубленные, заколотые, истекающие кровью тела чужих и своих. Его меч окрасился кровью сраженных им врагов, которые упали, но по их трупам на Прохора надвигались все новые толпы врагов в черных латах. Фряги рвались к стягу городового московского полка.

Монах Галактион, пребывая в ужасе от творящегося вокруг кровопролития, сжимал обеими руками древко знамени и, подняв очи к небу, во весь голос читал молитвы во спасение своей души и христианского воинства. Вражеский дротик, вонзившийся ему в грудь, оборвал молитву Галактиона на полуслове. Издав длинный предсмертный стон, монах упал возле воткнутого в землю стяга с кровавой пеной у рта.

К упавшему знаменосцу подскочил плечистый фряг с треугольным щитом и коротким широким клинком. Он замахнулся, собираясь подрубить русское знамя. Однако Прохор оказался проворнее, его узкий меч поразил фряга прямо в горло между краем панциря и защитным щитком шлема. Ноги фряга подломились, и он боком свалился на бездыханного Галактиона. Черный шлем скатился с его головы.

Прохор всего на миг задержал свой взгляд на лице фряга, искаженном предсмертной гримасой, но и этого краткого мига ему было достаточно, чтобы опознать умирающего.

«И ты здесь, Козамо! – мысленно усмехнулся Прохор, отражая удары вражеских мечей. – Ах ты, алчная душа! Тоже купился на посулы Мамая. Вот и подыхай теперь здесь!»

Глава двенадцатая

«Кровь лилась, как вода…»

Янина, продрогшая в утреннем холодном тумане, довольно долго отогревалась, лежа на повозке и закутавшись в грубое полотнище походной палатки. Из-за этого она пропустила общее построение полков и опоздала на утренний молебен. К смурному состоянию Янины, озябшей и невыспавшейся, добавилось чувство голода, от которого у нее урчало в животе.

Янину разыскал в обозе боярин Огневит, угостивший ее сухарями и орехами. Огневит поведал Янине, куда воеводы поставили коломенский полк, как обычно, посетовав при этом, что князья вознамерились победить татар любой ценой, отрезав русским полкам все пути к отступлению.

– Ты заметила, милая, что мостов на реке нету? – молвил Огневит. – Ночью их разобрали, дабы никто об отступлении не помышлял. Это ли не дурь, а?

– По-моему, верное решение, – заметила Янина, грызя сухарь. – Биться – так биться до победы! Иначе к чему все эти сборы, молебны, разговоры о стойкости и беспощадности к татарам.

– Вообще-то, не девичьего ума это дело, – ворчливо обронил Огневит.

Он по секрету сообщил Янине, что случайно отыскал в береговых зарослях у реки Непрядвы рыбачий челнок. Видимо, кто-то из местных смердов частенько пользуется им, ловя лещей и налимов в глубокой воде Дона.