Постепенно плач перешел в хрип, и этот страшный звук вывел меня из ступора. Чуть подрагивающими руками я извлекла малышку из ее гнездышка. Осторожно прижала к себе. Она шарила ротиком по моей коже, а я… кажется, медленно сходила с ума. Она была теплой и беззащитной. Она так сладко пахла… Чистым бельем, детской присыпкой и чем-то неуловимым… возможно, Максимом. Как так получилось, что чужой человек стал для нее роднее собственной матери? Как так получилось…

Сглотнув горький ком, я заставила себя собраться. Не знаю, как я буду договариваться с собственными демонами, и каких жертв они от меня потребуют, но… я должна хотя бы попробовать.

Переступить через собственные страхи. Дать шанс… себе и малышке. Я пробовала без нее… и не могу сказать, что это было легко. Меня сжирало чувство вины и непонятной, необъяснимой тревоги. Я просыпалась среди ночи, касалась плоского живота, вспоминала проведенное в горах время и… медленно сходила с ума. Из меня вышла никудышная кукушка. Я все чаще думала о том, что ошиблась. Что цена свободы для меня оказалась слишком высокой."

"Пока я занималась Алисой, Макс развил бурную деятельность в ванной.

До меня доносился лязг инструмента и его тихие проклятья. Какие-то удивительно правильные домашние звуки. Алиса немного капризничала, я мне пришлось повоевать с ней, чтобы поменять памперс. Я занималась малышкой на автомате, стараясь не думать о том, что нас ждет потом, не давая своим страхам шанса, ограничившись конкретно этим моментом. Макс говорил, что на мне девочка и готовка. Признаться, я слабо представляла, как приготовление пищи можно совместить с заботой о вопящем младенце, но, похоже, у Макса с этим раньше не возникало проблем. А значит, я тоже должна была справиться.

Через час я поняла, что это не так просто, как кажется. Малышка категорически не хотела лежать в переноске и горько кричала. Пока я пыталась ее утешить, на плите сгорели отбивные. Пока я пела ей песни, убежала вода, в которой варились макароны. Я бегала от плиты к Алисе, накрывала на стол, а она кричала все громче и громче. Покончив с обедом, я взяла ребенка на руки и стала осторожно покачивать, изо всех сил сдерживая закипающие в глазах слезы. С чего я вообще решила, что справлюсь? В памяти всплыли злые слова Ивана о том, что я ни на что не гожусь.

Может быть, он был не так и далек от истины. С губ сорвался тихий отчаянный всхлип. Ну, вот! Только не хватало испугать малышку… Но ничего подобного не случилось — пока я себя накручивала, Алиса, наконец, задремала. Я осторожно переложила ее в переноску и, движимая желанием доказать, что я ничем не хуже других хозяек, растерянно осмотрелась. В углу стояла корзина с грязным бельем. Я рассортировала его, как учили, проверила, не попало ли в стирку чего лишнего.