Макс бросил на меня хмурый взгляд из-за плеча и снова вернулся взглядом к окну.

— Ты меня не дослушала… Вчера, в разговоре с главным, мы сошлись на том, что наказать виновных… всех, даже тех, кто стоял за Вуичем и отдавал ему приказы, мы сможем, только подключив к делу спецслужбы одной из стран, в которые он поставлял вооружение.

— Но… ведь наша страна не обязана выдавать своих граждан…

— Совершенно верно. Но что мешает арестовать их на территории другого государства?

— Все то же отсутствие улик? — робко поинтересовалась я, оглушенная пониманием совершенной ошибки.

— Их бы предоставил Вуич. Именно об этой сделке я говорил.

Их бы предоставил Вуич… Их бы предоставил Вуич… Слова Макса гулким эхом звучали в моей голове.

— Макс… Но почему ты вообще решил, что Иван стал бы с вами сотрудничать? Что, если бы этого не случилось?

— Он не дурак. Понимает, что в сложившихся обстоятельствах ничем хорошим для него это дело не закончится. Его просто сольют, если он их сам не переиграет.

— Но ведь тогда он лишится свободы.

— Это гораздо лучше, чем лишиться жизни. Согласись.

Голос Макса звучал сухо и безжизненно.

Ссутулив широкие плечи, он осторожно укачивал в руках Алису. Из моей груди рвались слова извинений, от которых никому из нас не стало бы легче. Глупые, бессмысленные слова.

— Прости… Я верила, что так будет лучше, — прошептала я, пряча в карманах домашних брюк свои подрагивающие от волнения ладони.

— С вероятностью в девяносто девять процентов теперь меня отстранят от этого дела… Что сведет практически на нет все мои попытки вытащить тебя из этого дерьма.

— Прости, пожалуйста, прости…

— Поэтому, если тебе еще хоть что-то известно… Расскажи мне об этом прямо сейчас.

Пока я могу еще хоть что-то сделать.

Макс ненадолго вышел из комнаты, чтобы уложить задремавшую на его плече дочку. Пока его не было, я пыталась себя убедить, что больше не имею права молчать. Но это было так сложно — довериться! После того, как меня столько раз предавали, довериться до конца, не оставив за душой ни единого козыря и ни тени сомнений. Но вместо этого сразу, как только Максим вернулся, я совершенно некстати спросила:

— Зачем? Скажи… зачем тебе это?

— А ты еще не поняла?

— Возможно.

Но я бы хотела услышать…

— Что я люблю тебя?

— Может быть, — мой голос скатился в сиплый, едва слышный шепот.

— Я люблю тебя, Марта.

— Очень глупо спрашивать тебя об этом, зная, что сейчас ты скажешь все, что угодно, лишь бы только выведать все мои секреты, — влажно всхлипнув, заметила я.

— Очень глупо сомневаться во мне после всего, что между нами было, — парировал Макс, задевая губами волосы на моей макушке. Ни слова не говоря, я прислонилась к нему.