– Шпиономания и поиски закулисы, вот что это такое. Вы бы еще приплели сюда евреев с масонами. Кубанский край стремится к прогрессу, покрывается буровыми установками, заводами, рельсовыми путями и трубопроводами. А вы хотите, чтобы мы снова садили джубэк[67].

Лыков был раздосадован. Разговор не получился, теперь начальник области будет предубежден по отношению к Продану и его заданию. Купили его сыны Альбиона, что ли? Нет, Бабыч – честный человек, про него всякий это скажет. А вот дал волю «иностранному капиталу». Павел Гукасов на открытии вентиля поднял особый тост за русских в нефтяном деле. Бабыч пропустил его мимо ушей. Да, есть такое мнение, что заграничной угрозой пугают обывателя те, кто сам ничего не смог. Уступил иностранцам в честной конкуренции и давай их полоскать с обиды. Спасите, мол, от немецкого, или английского, или французского засилья. Объегорил Джон Буль русского человека. Надо ему помочь только за то, что он русский. Условия смягчить, гарантию казенную дать. Где здесь истина? Лыков сыщик, а не промышленник. Военные иногда действительно из-за деревьев не видят леса. Но шпионаж на самом деле существует. Спроси, Бабыч, хоть у Николки, хоть у Павлуки. Вот только они не ответят его превосходительству. Тайна.

В результате питерцы ушли, после разговора у них остался неприятный осадок. Алексей Николаевич отбил депешу приставу хутора Романовского: где там Пришельцев, когда он вернется в Екатеринодар? Получил ответ, что коллежский асессор выехал час назад. С пленными или без, в телеграмме не указывалось.

Лыков с Азвестопуло поспешили в сыскное. Удалось ли Александру Петровичу что-нибудь узнать? Хорошо бы вечером увидеть Рыжего в наручниках и облегченно выдохнуть. Один Варивода без «кубанского огня» не опасен.

Глава 18

В хуторе Романовском

От Романовского до Екатеринодара по железной дороге сто двадцать семь верст. Пришельцев с Коржем появились в отделении в девятом часу вечера. Первым вошел надзиратель, увидел перевязанную щеку товарища и взревел:

– Кто Ванятку обидел? Стоило уехать на два дня…

– Сквозное пулевое, – лаконично сообщил Азвестопуло.

Корж так и сел. Вошедший за ним Пришельцев осмотрел подчиненного, убедился, что ничего страшного, и приказал:

– Докладывай.

Тимошенко мог говорить с трудом, и доклад о ночной перестрелке на Красной улице сделал за него Жуковский. Начальник отделения резюмировал:

– Как говорят в игре «футбол», девять-ноль в нашу пользу. Молодцы, ребята.

– Это не мы, а они, – надзиратель указал на питерцев. – Алексей Николаевич все продумал и сам сел в денежном хранилище. Он даже атамана видал! Едва мы его не сцапали. Деньги нельзя было оставить, триста тыщ, а то бы…

– Варивода был здесь, пока вы искали его на хуторе, – констатировал Лыков.