Но ее письма были гласом вопиющего в пустыне, а его ответов она не получала. Когда надежда стала таять, начала таять и миссис Кэдиш. И вот однажды наступил день, когда она просто исчезла, превратившись в бестелесный дух, полный тоски по сыну. Дух покинул темницу, и отныне он не даст покоя никому из вас. О, поверьте мне, эта версия куда более реальна, чем вариант с кислотой, – с едва уловимым сарказмом закончила гувернантка.

Фрэнк и Юджиния вскочили. Поднялась и миссис Норидж, бестрепетно глядя на них.

– Вы!.. – задыхаясь от бешенства, начал Фрэнк. – Вы посмели…

– Уволены! – взвизгнула Юджиния, обретя дар речи. – Немедленно! Чтобы через час ноги вашей здесь не было…

Шум внизу заставил ее замолчать. Сквозь бормотание слуг внезапно прорезался новый голос.

– Юджиния! – громко звал он. – Мама! Где вы?

На лестнице послышались уверенные шаги. Они все приближались, и наконец дверь распахнулась.

На пороге стоял высокий, плечистый, загорелый до черноты мужчина со светлыми волосами и яркими голубыми глазами. Они с Юджинией были бы похожи, если б не его открытый ясный взгляд и твердые, будто резцом выточенные черты.

– Юджиния, Фрэнк! – воскликнул он, широко улыбаясь. – Как я рад! Но, судя по вашим растерянным лицам, я обогнал свое письмо.

– Здравствуй, Тимоти, – растерянно пробормотала миссис Бенсон. – Какое письмо?

– В котором я предупреждал о приезде. Очевидно, оно задержалось в пути.

Он пожал руку Фрэнку Бенсону, который при его появлении будто уменьшился в размерах, и нетерпеливо огляделся.

– Но где же мама? Я хочу скорее увидеть ее.

Перепуганное молчание было ему ответом. Сам дьявол, явись он из-под дубового паркета в дыму и пламени, не мог бы вогнать чету Бенсонов в такое оцепенение.

Тимоти Кэдиш посмотрел на них, и улыбка сползла с его лица.

– Что с мамой? – быстро спросил он. – Господи, Юдж, она… С ней все в порядке? Она нездорова?

– Н-н-нет, – пролепетала Юджиния, отступая назад. – Мы не знаем…

– Чего вы не знаете?

– Черт возьми, – бухнул Фрэнк Бенсон, – мы не знаем, где она! Она пропала!

Тимоти широко раскрыл глаза.

– Что?! Когда?

– Два часа назад! Ее ищут, но поместье большое…

– Постойте, как она могла исчезнуть?! С ней же была сиделка!

Супруги быстро переглянулись, и Юджиния начала, подбирая слова:

– О, дорогой Тимоти, так вышло, что сиделка…

– Никакой сиделки не было, – прервал ее твердый суховатый голос.

Тимоти Кэдиш обернулся к высокой женщине в черном платье.

– Меня зовут Эмма Норидж, я гувернантка, – представилась она. – Вашу мать держали запертой в этой комнате, откуда она сбежала сегодня утром."

"Во взгляде эмалево-голубых глаз Юджинии отчетливо читалось, что она с удовольствием задушила бы несносную женщину. Мистер Бенсон выругался себе под нос.