Один из них наступал на шарики и корчил уморительные рожи, когда они трескались под его босыми пятками.

Не нужно думать, будто шишки разбросал этот человек, чтобы издалека услышать гостя. Вообще не нужно думать о нем, потому что страх больше, чем ее желание отыскать Марту, страх больше всего, что есть в ней, и он никуда не делся, просто ей удалось каким-то образом на время выгнать из своей головы несчастную Валю Домаш, трусливую как мускусная крыса Чучундра, и впустить дочь Тамары Раткевич, психопатки, не способной ни любить, ни бояться.

Все, кто нас не убивают до конца, делают нас немножечко мертвыми.

В некоторых ситуациях быть немножечко мертвым оставляет нам шанс остаться в живых.

Валя сосредоточилась на единственном вопросе: как найти нужный дом. Звать Марту нельзя… Решетка, вспомнила она, на окне есть сдвинутая решетка!

Выставив перед собой нож, Валя медленно двинулась по заросшей тропе. Первый дом, второй, третий… Что-то привлекло ее внимание. Решетки не было, но в траве под стеной блеснули осколки.

Валя подбежала, привстала на цыпочки, попыталась заглянуть в оконный проем и слишком поздно заметила, что ее тень раздвоилась.

Сзади что-то рассекло воздух. Она увидела, как валится на нее стена в хлопьях зеленой краски, а потом все исчезло.

Глава 17

1– Не понимаю, что ты хочешь найти, – устало сказал Бабкин. С улицы послышались радостные детские крики; он поморщился и закрыл окно.

– Задохнемся, – предупредил Илюшин, не отрывая взгляда от своей схемы.

Сергей тяжело вздохнул и потянул на себя створку.

Спал он за последние сутки четыре часа, но чувствовал себя разбитым не поэтому. Макар отправил его опросить три семьи.

Три – потому что у Нины Куренной не нашлось родни в Беловодье.

Тяжелее всего пришлось у Симоновых.

«Такого не может быть, чтобы Лиза уехала и больше никогда не объявилась, – дрожащим голосом сказала старуха, пока ее дочь, сидя за столом, молча перебирала фотографии. – Мы прежде думали: сбежала, ветер в голове. А как год истек, поняли, что случилась беда. В милицию обращались, и сами пробовали ее разыскать. Ваня Хохлов, бывший Надин муж, – она кивнула на дочь, – все свои связи обещал подключить, но нам сказали, что мы уж больно поздно спохватились».

«Вы вернете фотографии?» – спросила женщина, не глядя на Сергея. Он пообещал, что вернет, но, закрыв за собой дверь, понял, что возвращать будет Илюшин.

Родители Иосифа Леви после смерти сына переехали в соседний город. В Беловодье осталась бабушка. Она расплакалась, стоило Бабкину заговорить с ней о мальчике, но поразительно быстро успокоилась; он не понимал, в чем дело, пока она не раскрыла альбом, где четверо рыжих конопатых ребятишек, мал мала меньше, сгрудились на фоне новогодней елки.