Генри настаивал, что этот тщательно подобранный список продемонстрирует нашу сплоченность и, что управление меньшим количеством клиентов в конечном итоге пойдет на пользу нашим семейным целям.

Никто никогда не обвинял меня в том, что я не командный игрок, и я готова была на все ради нашей семьи. Прекращение полноценной деятельности моей компании в пользу работы на дому позволило мне сосредоточиться на развитии нашей семьи – вот только прошло уже три года, а детей не было. Вместо того чтобы опустить руки, я с головой ушла в работу, и мне не нравилось, когда Генри беззаботно прерывал мои звонки. Эти престижные клиенты платили больше, чем мои прежние заказчики, и ожидали моего безраздельного внимания.

— Хорошо, – успокаивающе сказала я, бросив взгляд в сторону мужа. На этот раз я старалась, чтобы мой голос звучал профессионально, помня о своей аудитории. — Успокойся. Вот что мы сделаем. Ты разместишь в своих социальных сетях пост о том, что на некоторое время отходишь от дел, потому что понимаешь, что тебе еще многому предстоит научиться о тоне и привилегиях. Не отвечай ни на один из комментариев. Найди благотворительную организацию – желательно с хорошим общественным имиджем – и пожертвуй им деньги. А потом мы организуем пресс-конференцию в честь твоего предстоящего фильма, чтобы смыть все это.

— Серьезно? – спросила она с тем откровенным скептицизмом, на который способна только циничная двадцатилетняя девушка.

— Серьезно. Только больше ничего не говори. Когда дело доходит до новостей, у людей концентрация внимания, как у пылевого клеща. Если не раздуешь пламя, они сменят цель в течение недели.

Или меньше.

— Ну, я давно хотела попробовать новый оздоровительный комплекс...

— Отлично, – сказала я. — Сделай это. Сообщи мне название и страницу в социальной сети, а я проверю, дадут ли они тебе скидку за публикацию в Instagram.

— Боже мой, спасибо тебе, – прощебетала она. — Огромное спасибо.

— Мне нужно идти, – сказала я. — Но пусть твой агент позвонит мне, если у тебя возникнут проблемы.

Я закончила видеозвонок и повернулась лицом к мужу.

Он был высоким – обычно это было первое, что замечали в нем люди. Это, а также его пронзительный взгляд и холодное, неулыбчивое выражение лица. Он был похож на крепость: сплошная, бесчувственная человеческая стена. Ожидание окончания моего разговора никак не улучшило его настроение. Терпение не входило в число его достоинств.

Я лучезарно улыбнулась.

— Привет, дорогой. Что я могу для тебя сделать?

Генри не улыбнулся в ответ.

— Когда двадцать минут назад я послал горничную проверить тебя, она сказала, что ты отсиживаешься здесь, занятая сплетнями."

"Я сильно сомневалась, что Дженна говорила что-либо подобное. Я ей нравилась.