Она погрузила мою жизнь во тьму, забрав у меня каждый лучик солнца, и я не мог винить ее.

Эта тьма была моим наказанием за все, что я ей сделал.

Глава 36

Джордан"

"Я проснулась от пения птиц и на мгновение испытала то дезориентирующее ощущение непонимания, которое с некоторых пор стало для меня привычным. Но затем услышала внизу чуть более высокий звук колес грузовиков и незнакомые крики людей, перекликающихся по-французски, и вспомнила, где я нахожусь: в своей маленькой съемной квартирке над кофейней в Марэ, в глубине IV-го округа.

Прошла одна одинокая неделя с тех пор, как я приехала в Париж. Первое, что я сделала, – сняла полностью меблированную квартиру на короткий срок. В остальном я была осторожна в использовании наличных, полученных от Пии, которая настаивала на том, чтобы отправить больше через Western Union. Однако я слишком нервничала из-за того, что могла оставить бумажный след, поскольку Ксандер мог догадаться, что я заручилась помощью бывшей лучшей подруги и отследить ее транзакции.

Единственное, что я купила, – это немного одежды и новый телефон, который использовала только для звонков Пии. Я была так благодарна своей дорогой подруге за все, так что это стоило потраченных денег.

— Не знаю, смогу ли я когда-нибудь отплатить тебе, – говорила я ей снова и снова во время наших теперь уже ежедневных разговоров. — Ты, наверное, думаешь, что я ужасна.

— Конечно, нет, – сказала она потрясенно. — Я знаю, каково это – быть вынужденной играть чужую роль. Как я могу обижаться на тебя за это?

Наверное, в ее словах был смысл. Я прощала людям гораздо худшее. Закрывать глаза на ошибки других было легко. Игнорировать свои собственные было гораздо труднее.

Прошло так много времени с тех пор, как я вела с кем-то дружеские беседы. Я была вынуждена держать своих клиентов на расстоянии, чтобы они не слишком пристально вглядывались в динамику отношений между мной и мужчиной, которого я считала своим мужем, а затем Ксандер...

Нет. Я не хотела думать о нем снова. Боль была все еще такой свежей.

Вместо этого я сосредоточилась на Пии, моей единственной отдушине в это трудное время, и мы договорились встретиться, как только эта безобразная ситуация останется позади.

Не то чтобы она много знала об упомянутой «безобразной» ситуации.

Она знала, что есть другой мужчина, чьего ребенка я ношу – она даже порадовалась этому, поскольку никогда не любила Генри, – и что я скрываюсь от Максвеллов. Она не стала давить на меня, когда я отказалась рассказать, кто является отцом ребенка, и почему я не хочу воспитывать его вместе с ним. По какой-то причине признание в злодеяниях Генри легко сорвалось с моих губ, но рассказать о Ксандере было равносильно предательству.