"

"— Тебе следовало подумать об этом, прежде чем трахать моего сына по всей стране. Будет нетрудно объявить тебя недееспособной, Джордан. Переезд в новую страну из каприза, злоупотребление родительской ролью, нестабильное поведение. Как твой опекун, я обязан защитить твои деловые интересы. Отстранив тебя от них. Навсегда. Если кто-нибудь спросит, я скажу, что ты первая напала на меня, маленькая сумасшедшая су…

Я подняла колено, раздавливая его яички.

Моя ярость была преобразующей, она проистекала из потребности защитить новую жизнь, зародившуюся внутри меня. Теперь мне было что оберегать, на что опираться, когда я чувствовала неспособность постоять за себя в одиночку.

Мне надоело быть тряпкой.

Я устала от агрессивных мужчин, диктующих мое будущее.

Он издал резкий хрип, его брови уже сошлись вместе от гнева, как у быка, готового броситься в атаку. Но он отпустил меня, инстинктивно обхватив себя руками, как будто это могло облегчить боль.

Быстро повернувшись, я схватила одну из картин и ударила его ею по голове с такой силой, что треснуло стекло. Генри взвыл, когда осколки дождем посыпались с рамы, зацепившись за его волосы и, как мне показалось, посыпались вниз по спине.

— Ты сука, – прорычал он. — Я убью тебя нахрен.

Разговор в гостиной прекратился, но Генри в своей ярости не замечал ничего, кроме меня.

Он еще не понимал, что выступает перед публикой.

Поэтому, когда я, спотыкаясь, остановилась в комнате, Генри потребовалась секунда, чтобы понять, что мы больше не одни. Еще больше времени у него ушло на осознание, что он знает этих людей и что они смотрят на него с таким отвращением, с каким обычно смотрят на выгребную яму.

Ксандер схватил отца за воротник рубашки, и я, ахнув, шагнула вперед, но Джо оказался быстрее.

— Не надо. Оно того не стоит. – Его голос был тверд как сталь, когда он повернулся к брату. — Что, по-твоему, ты делаешь?

Мне никогда не доводилось наблюдать, как Генри теряет дар речи. Это было восхитительно – видеть выражение его лица, когда он осознал, что его обманула я, женщина, которая не была в «здравом» уме. Его глаза встретились с моими, полные ненависти. Я видела, как крутятся шестеренки в его голове. Как он мог сыграть на этом в свою пользу?

— Она изменила мне.

Кулак Ксандера сжался, стягивая хлопок на горле моего «мужа».

— Она слишком хороша для тебя. Ты никогда не заслуживал ее.

С шипением Генри оттолкнул Ксандера, очевидно, слишком высокомерный или слепой, чтобы понять, что его отпустили только по воле другого мужчины.

— Она нездорова. Ты трахаешь помешанную психичку.

Ксандер зарычал и бросился бы на него, если бы Джо, а теперь и Джаспер, не удержали его.

— Ксандер уже говорил с нами, – сказал Кайден жестким тоном. — Он рассказал нам о ситуации.