Росс, хотя и был компетентен, мог вести себя как мудак, и все знали, что Фоули – болтливый ханжа. Несмотря на яростное отрицание Джордан, они не купились на ее историю. Это было написано на их лицах, а фотография стала холодным, неопровержимым доказательством нашего романа. Любая правдоподобность отрицания была искоренена, учитывая, каким пещерным человеком я был рядом с ней. На данный момент я был бы удивлен, если бы больше людей в моей жизни не заметили этого.

Мне было все равно, что они думают о наших отношениях. Эти люди не делали мне никаких одолжений, удерживая меня в команде. Они верили, что я упускаю свои шансы на быстрый успех в хоккее, но эта команда не обменяет меня, даже если я кого-то убью. Самое большее, что я мог потерять – это несколько рекламных контрактов. Фоули и Росс, однако, не считали эту маленькую жертву приемлемой.

— Другие мужчины убили бы за возможность, которую ты упускаешь, – вот что сказал мне Фоули, когда мы с Джордан направились к выходу. — Подумай об этом."

"Но я не был другим мужчиной, не так ли? У меня были обязанности. Именно из-за этих обязанностей я в первую очередь и занялся хоккеем. Конечно, я был хорош в нем, и это был способ показать средний палец отцу и всем его офисным планам на меня, пока я присматривал за братом и мамой.

Не другие мужчины добились всего этого. А я.

И уж точно другие мужчины не были заражены нежностью ее объятий, теплом, которое могла дать даже ее тень, ее солнечным лицом, которое озаряло мою жизнь.

Нет.

Другие мужчины не знали, каково это – позволить Джордан забрать все дерьмовые стороны их жизни, и я никогда не дам им возможности узнать.

Джордан была моей наградой после долгого, изнурительного пути к вершине. Она была моим солнечным светом.

Мой тренер понятия не имел, чем я готов пожертвовать, чтобы удержать ее со мной и вырвать из лап моего отца. Я бы даже сыграл роль злодея в нашей истории любви, если бы это означало, что в конце мы вместе уйдем в закат.

Джордан отложила кусок хлеба. На ее лице появилось хмурое выражение, как будто она прочитала мои мысли.

— Ты не можешь сражаться с Генри, Ксандер. Он уничтожит тебя.

— Не уничтожит.

Без ее ведома я обсудил с адвокатом вопрос об опекунстве. Он порекомендовал навести справки о моем отце, чтобы выяснить, что мы можем использовать против него в суде, а также обнаружил некоторые детали, которые не совсем сходились.

Теперь, когда он дал мне нужный толчок, я планировал разобраться со всем.

— У меня есть план.

— И что же это за план?

— Я пока не могу его обсуждать. – Я провел рукой по подбородку.

Если я скажу ей, мне придется объяснять, почему я вообще обратился к адвокату, а тема опекунства была щекотливой. Это лишь испортит обед, а она и так была в дурном настроении из-за вина.