"

"Я ускорился, выхватил из его внутреннего кармана стилет и воткнул длинное металлическое жало Орлову в левый глаз. Это был мой единственный шанс, наверное. Больше он бы не открылся.

Ты думал – это ты забалтываешь меня всё это время? Я вытащил стилет из глазницы, разорвал рубашку у него на груди и увидел затухающий Узор Регенерации. Алый Узор. Такой ущерб его регенерация не потянет.

Спи спокойно Макар! Мы могли бы стать друзьями...

Глава 20. Алина

Алина росла очень послушной и умной девочкой. Милой, открытой, общительной, весёлой. А мама всегда повторяла ей, наверняка пытаясь уберечь дочь от каких-то своих ошибок молодости:

«Не дай бог залетишь или выйдешь замуж раньше двадцати пяти!»

Вот она и послушалась маму. Только мама этого не узнала. Она умерла, когда девочке только-только исполнилось 14. И через две недели к ней в постель пробрался пьяненький отчим. Он что-то рассказывал, дыша перегаром, что теперь она женщина в семье, и все женские обязанности на ней.

А потом он стянул с испуганной девочки трусики, и долго тыкал своей вялой сарделькой ей между ног. Затем захрипел, обрызгал чем-то её ляжки и редкие волосы на лобке и заснул. Алина осторожно выбралась, подмылась и вернулась в кровать. Перечить взрослому мужчине она просто не могла. Да и мама всегда учила её, старших нужно уважать. А ещё она немного боялась взрослого и сильного по её меркам мужчину, что он выгонит её из дома или побьёт.

А отчим с тех пор стал периодически наведываться к Алине, не часто, раз-два в месяц, и всегда, когда был выпивший. Наутро он всегда прятал глаза в пол, извинялся за что-то и приносил вечером какой-то подарок.

Как ни странно, на периодическом осмотре у женского врача, докторша всегда писала в её карточке «целостность девственной плевы не нарушена, половая жизнь не ведётся». Для девочки это было странно, она порывалась сказать докторше, что это не так, но боялась. И решила сама разузнать подробнее, как всё работает у мужчин и женщин, как всё правильно происходит и как это должно быть на самом деле. В сети информации на эту тему было предостаточно.

Узнала она многое. И то, что отчим не должен был тыкать в неё своим прибором, кусать неразвитые девичьи соски, мять маленькие, не оформившиеся грудки, и трогать руками её там, внизу.

Ей стало очень стыдно, больно и противно. А ещё она поняла, почему женский врач заблуждалась. Она была частично права, полноценной половой жизнью девочка не жила – отчим тыкал в неё вялым, не до конца эрегированным членом, и за всё это время так и не сумел лишить её девственности. Слишком сильно она не хотела его пускать в себя, и слишком слабым и неуверенным был его мягкий член. Хоть в этом ей повезло.