Её лицо оторвалось от подушки и придвинулось ко мне, задышав участившимся горячим дыханием мне в ухо. Она нашла мои губы своими и впилась в них. Разомкнула своим языком мой рот, и проникла внутрь, исследуя его и борясь с моим языком, словно разъярённая кобра, пытаясь победить противника.

Её рука легла на мой член, сжала его, словно желая убедиться в моём желании, и через секунду отпустила. Эля перекинула ногу через меня, и оказалась сверху, нависнув надо мной. Её груди прижались к моему лицу, я обхватил их руками и впился сначала в один сосок, заглотив его как можно сильнее, а потом переключился на второй, чтобы не оставить его в обиде.

Небо заволокло грозовыми тучами, по окну стучал дождь, луна в этот раз не освещала спальню, и я не видел прекрасное лицо моей любовницы. Но прекрасно чувствовал её желание. Она дрожала от возбуждения!

Элеонора осторожно опустилась на мой член, и он, преодолев небольшое сопротивление вначале, вошёл в её мягкое и жаждущее ласки лоно. Она тихо охнула от удовольствия и замерла, наслаждаясь тем, что я погрузился в неё полностью, до самого основания.

Через несколько секунд, Эля начала осторожно двигаться вверх-вниз, вверх-вниз, постепенно наращивая темп и амплитуду.

Снова наклонила ко мне лицо и надолго обхватила мою верхнюю губу своими мягкими губками, посасывая и втягивая её в себя, и не переставая двигаться на моём члене.

Я гладил её по спине, сжимал упругие ягодицы и прижимал её бёдра к себе, пытаясь войти как можно глубже. Она тихонько постанывала от удовольствия каждый раз, как опускалась вниз и насаживалась на мой орган.

В этот раз я не мстил. Да и не было за что. В этот раз я был спокоен и нежен. Я просто любил.

Эля отдавалась мне молча, не говоря ни слова, с каким-то отчаянием и животной страстью, словно отдавая долг, словно это был наш последний раз, или наоборот, первый.

Через час, а может через два, мы поменялись с ней местами, и я взял её сверху. Мял её прекрасные груди, целовал соски, ласкал и целовал её губы, входил и выходил в неё, пока дважды не довёл до пика и не выстрелил семенем в её горячее, нежное и жадное до ласк лоно.

Она кончила бурно, громко выкрикнула, и крепко прижала мой лобок к своему, скрестив свои ноги на моих ягодицах, не позволяя мне выйти из неё долгих три минуты.

Когда этот пошлый захват ослаб, я выбрался из её объятий, и лёг рядом, слушая ритмичное дыхание уставшей и довольной женщины, лежавшей рядом со мной.

Она повернулась ко мне, обвила меня рукой и положила свою ногу на меня, прижавшись своим лобком к моему бедру. Погладила мой живот, грудь и снова обняла, уткнувшись лицом в мою шею. Несколько секунд лежала тихо-тихо, словно прислушиваясь или собираясь с силами, и тяжело вздохнула.

— Спасибо, Майк! — Тихо прошептала она мне на ухо.