– Давай! Тужься!

И как раз в тот момент, когда встрепанный грозный Ринков влетел в операционную, родился его первенец.

Сын.

Сын и дочка родились крошечные, но совершенно здоровые и крепкие!

Мальчик был покрупней сестры и плакал баском. Девочка – совсем маленькая и не плакала: так, попищала без энтузиазма, обозначив себя в этом мире, и сразу успокоилась, замолчала, когда ее положили на руки отцу.

В палату, куда привезли Наталью после родов, пришла ее врач, чтобы поздравить.

– Ну, Наталья! Ты героиня! Быстрые роды, и такие легкие. О вас с мужем уже легенды слагают…

Антон сидел на стуле возле кровати, где лежала жена, и держал на руках детей, которые спали, тихонько посапывая.

Наталья Алексеевна помогла ему уложить детей в кроватку, поздравила еще раз счастливых родителей и вышла. Антон посмотрел на спящих детей, потом подошел к Наталье.

– Мне хочется тебя обнять, – сказал он.

Она подвинулась:

– Давай!

Он осторожно лег рядом и нежно прижал ее к себе. Наталья повернула к нему голову, они смотрели друг другу в глаза.

– Натка, – сказал он тихим голосом.

Его переполняли чувства, которые и пережить-то было трудно, не то что описать словами…

– Натка, – повторил он. – Я тебя люблю.

От переживаемого у него навернулись на глаза слезы.

– Я тоже тебя люблю, – она усмехнулась. – А дети тебя ждали: родились, только когда ты пришел!

Он поцеловал ее в губы, заглянул в зеленые глаза, поцеловал еще раз и признался:

– Я не знаю, как передать словами все, что я сейчас чувствую…

– Не надо словами, – шепотом сказала она. – Ты поплачь, пока никто не видит, а я, честное слово, никому не расскажу!

* * *Наталья очнулась, сообразив, что давно уже сидит в машине и не заводит ее. Как в полусне, она забрала посылку с лекарствами, снова села в автомобиль да так и замерла, вновь переживая накрывшие с головой такие яркие, жаркие и счастливые воспоминания…

Тогда, одиннадцать лет назад, это было счастье, наполненное сильнейшими чувствами, расцвеченное солнцем, морем, великолепной красотой летнего Крыма, приправленное острой интригой.

И так это было непередаваемо прекрасно, что вкус, и запах, и все краски и оттенки того невероятного счастья она все еще помнит до мелочей!

Но жизнь – это не сплошное искрящееся счастье, а будни: и горести-радости, и трудности – всякое.