После такой тренировки, что я устроил себе и Елизавете Петровне, столь интенсивный по своему напряжению бой и вовсе выбил меня из сил.

А если ещё вспомнить, что я лишь недавно встал с постели! Что сутки не спал…

— Все живы? — услышал я крик прапорщика Подобайлова, первым ворвавшегося в дом и добивавший оставшихся тут врагов.

— Один триста, тяжелый! — прокричал Кашин, отвечая за всех.

Приучил своих… Триста — это раненный.

— Раненому первую помощь оказывают? — спросил я и после утвердительного ответа потребовал, чтобы в срочном порядке послали за медиками.

У нас здесь один раненый, но неизвестно ещё, как отработали остальные мои гвардейцы.

Солнце быстро отвоёвывало свои права, предвещая ясный день. Получается, что я сутки не спал, да и до этого сон нельзя было назвать полноценным. А впереди ещё тяжёлый день. По-любому придётся объясняться, что происходило. А до этого нужно еще самому понять, что случилось, кто виноват, и что мне со всем этим делать.

Но мы живы. И, как оказалось, у нас всего трое раненых. Штуцерники отработали с дальних позиций по казакам, потом был стремительный удар.

Всех уничтожить не получилось, примерно с треть нападавших всё-таки улизнули и скрылись. Пленных взяли семь человек. Должно хватить для дознания."

"Но никого ругать и наказывать, да даже и журить не буду. Разберём, конечно, все ошибки этой операции, подумаем, что было сделано правильно, а что не очень. Но моя рота сегодня победила численно превосходящего врага. Победила без единой безвозвратной потери. Нужно надеяться, что раненные выкарабкаются.

Если после такого результата я начну ещё и кого-то ругать, в чём-то обвинять, то люди меня не поймут.

Тем более, что главный просчёт в операции — это то, что я при планировании вероятного укрытия не принял в учет хлипкость двери, что ее легко открыть с обратной стороны.

Вот и себе уже нашёл оправдание: времени на принятие решений у меня было крайне мало. Себя легко обелять. Спать… Хотя бы пару часов.

Глава 9

Мы живем в очень странное время и с удивлением отмечаем, что прогресс идет в ногу с варварством.

Зигмунд Фрейд

Петербург

28 ноября 1734 года

Двадцати четырех летний мужчина, только-то только отметивший свой День Рождения, между прочим в пути, проснулся очень рано.

Слишком суетливо было во дворе ресторана и гостиницы «Астория». Шумели солдаты, раздавались приказы офицеров. Так что не до сна, несмотря на то, что вечером мужчина позволил себе немного венгерского вина и пива. Но что ему, на такую большую массу пара бокалов, да пара кружек с пенистым напитком?

Слушатель Славяно-Греко-Латинской академии, Михаил Васильевич Ломоносов прибыл в Петербург лишь вчера, ближе к вечеру.