* * *Дикое Поле, на юго-запад от Бахмута

28 марта 1734 года

— Ваше высокоблагородие, тревога, — спокойным голосом сообщил мне Кашин.

— Труби! — приказал я.

Тут же прозвучал пронзительный рог, застучали барабаны. Минута, вторая… Часть стеллажей, или походных стойл, уже перевёрнуты, лошади отводятся внутрь быстро создаваемого гуляй-поля. Три сотни гвардейцев-измайловцев работают споро, как единый механизм. Ещё почти три сотни гвардейцев, но теперь уже преображенцев, стараются поспевать за моими бойцами, помогая, как могут.

Невозможно всего за три дня совместных переходов моего батальона и двух преображенских рот сработать должным образом.

Ну чего не отнять — коллеги-гвардейцы совершенно точно изо всех сил старались. И частью оставались на подхвате, помогая физической силой, не совсем понимая, что вообще происходит. Ну так мы тренировались быстро создавать гуляй-поле больше ста раз, да еще изменяли конструкции телег, чтобы получалось быстро.

Я стеганул своего жеребца плёткой и рванул в сторону капитана первой роты Второго Петербургского батальона Преображенского полка Шакурова Петра Ивановича.

— Выводите своих перед укреплениями! — приказ был дан преображенцам.

— Будет сделано, господин секунд-майор! — бодро, казалось, даже радостно отвечал капитан Шакуров.

Уже скоро перед нашими укреплениями выстроились в три линии, по фронту вероятного нападения крымчаков, гвардейцы. Что в этот раз весьма вероятно — будет столкновение, как показывал цвет ленты, которую стрелой пустили мои дозорные.

Если лента красная, это означает, что численно врага настолько много, что они явно должны отважиться на атаку.

Крымчаков никак не меньше тысячи сабель. Или же в той стороне, откуда идёт угроза, кроме татарских конных воинов, находятся ещё и турки. А эти ребята пока что настолько самоуверенные, что не преминут, нападут обязательно.

— Пушки, двадцать шагов вперёд! — разъезжая на коне между суетящимися воинами, приказывал я.

Не пришлось нам ожидать корабельных орудий. Точнее, я всё ещё жду, но пока нашёл замену. У преображенцев были три пушки — самые небольшие из полевых орудий, которые мне приходилось видеть в этом времени. Точно что даже не трёхфунтовые, а менее таковых.

И вот теперь, снятые с лафетов и закреплённые в фургонах, эти пушки составляют основу нашей артиллерии. Мы уже постреляли из таких орудий, и, конечно же, откат фургонов был значительный. Вот если быстро снимать колёса и подпирать фургон, то пушки стреляют вполне даже приемлемо. Так что с каждым фургоном находились ещё восемь дюжих бойцов, которым, словно на пит-стопе гонки «Формулы-1», нужно было максимально быстро как снять колёса, так и поставить их обратно.