А вот те же самые пруссаки — нынешний папочка будущего Фридриха Великого, как и сам сынок — они голые будут ходить по дворцам своим, одну курицу в неделю есть, но армию принципиально новым оружием вооружат.

В Англии, Голландии, Франции, в Священной Римской империи — везде производственная культура выше, чем в Российской империи. И если к ним такое новшество попадёт, то очень скоро не только в Европе русская армия встретит немалое количество солдат со штуцерами, но и в Османской империи они также появятся.

Поэтому я крайне осторожно отношусь к любым новшествам в области вооружения.

Пуля Минье несложна в производстве, а вот штуцер изготовить нелегко. И только тогда можно говорить о внедрении какого-либо нового вооружения в российскую армию, по примеру новых штуцеров и винтовок, когда в России будут существовать собственные заводы по их производству. Причём основанные не на ручном, крепостном труде, а на найме таких рабочих, которые смогут управляться с новейшими механическими станками.

А до этого очень опасно играться в прогрессорство с оружием. Одно дело — поставить уже существующую корабельную пушку в крепкий фургон и поливать противника картечью, другое — использовать какую-то новую тактику, базирующуюся на принципиально новом оружии.

Но я не стал бы играться с теми технологиями, которые требуют создания целой промышленной отрасли. Объективно — англичане или голландцы, которые пока окончательно еще не проиграли Англии, это сделают быстрее.

— Теперь тебе всё понятно? — спросил я Кашина, когда всё это доступным для него языком объяснил.

— Понятно, — нехотя ответил подпоручик.

Сколько мне стоило трудов всех своих офицеров поднять хотя бы на один чин, а из Кашина сделать полноценного офицера! Теперь я по-настоящему должен Густаву Бирону. Я его должник — это он помог провести по всем инстанциям, прежде всего, через своего брата-фаворита, составленные мной бумаги о том, какой герой Кашин и какую роль он сыграл во всех значимых событиях, в которых участвовал и я.

Так что даже если бывшему сержанту и непонятно что-то из сказанного мной, он всё равно сделает так, как я скажу. И надеюсь, что это будет сделано не только из чувства благодарности, но ещё и потому, что Кашин верит мне и хоть сколько-то понимает, к чему я стремлюсь.

— Ваше высокоблагородие, вам письмо! — услышал я еще издали крик.

Вестовые, уже, наверное, боятся близко подходить ко мне. Пару раз было так, что чуть не скрутили вестовых, которые нагло прорывались к моей персоне. Научили мы их вежливости. Теперь орут издали, чтобы предупреждать о своем прибытии."

"Вестовой уже скоро стоял в ожидании моей реакции на письмо.